Новости

Жить, чтобы выжить...


Участница Великой Отечественной войны Людмила Александровна Цыкина на днях получила поздравительную открытку от Президента Российской Федерации Владимира Путина. К 70-летней годовщине снятия блокады Ленинграда.

 

Вдова Героя Советского Союза лётчика-истребителя Михаила Дмитриевича Цыкина (31.08.1922 - 29.05.1993) живёт в городке «А» больше полувека.

 

Людмила родилась в Ленинграде. Окончив девятилетку, поступила в 10-й класс. – Помню, зимой мы в варежках сидели на занятиях. И наши преподаватели часто интересовались, что мы сегодня ели, сыты ли мы, – вспоминает Людмила Александровна. – Во внеурочное время нам приходилось дежурить на крышах жилых домов. Когда видели, что сверху летят фугасные бомбы или зажигалки, засыпали их песком.


В день на человека полагалось 125 граммов хлеба. Но это был не тот хлеб, к которому мы привыкли сейчас: мы питались дурандой – остатками семян масличных растений после выжимания из них масла. Я, как тростиночка была худенькая.

 

Съедали все сладкие таблетки, что были в аптеке. Когда повезёт, жевали ещё морскую капусту. Пожуёшь-пожуёшь, потом выплёвываешь. Вроде бы и наелся уже... Улица Марата, на которой жила наша семья, как проспект широкая, и по ней раньше бегал трамвай. А трамвайные пути были огорожены от тротуара кустами. И стоило по весне вот-вот появиться листьям, ленинградцы, как мошкарня налетали на эти деревца. Потом в кипящую воду бросали эти листья и ели. Казалось, если б ещё маслица добавить, то такой суп был бы вкусный...

 

Вскоре я устроилась в госпиталь, работала медстатистиком. Как же мы любили наших раненых солдат. Чтобы их поддержать в период лечения, мы боевые листки им выпускали, песни пели, вместе слушали патефон.

С нами на одном этаже жил доктор Портиков. И когда моя мама находилась уже между жизнью и смертью, он сказал ей, чтобы она не волновалась за нас, в случае чего, он возьмёт меня с сестрой Валентиной в свою семью. Ведь наш отец с первых дней войны был на фронте. Потом семья получила похоронку...

 

В один из дней вернулась из госпиталя домой, вызвала маме "скорую". Врачи приехали, осмотрели её и сказали, что забирать в больницу уже бессмысленно. Мы легли спать, а утром я просыпаюсь – мама лежит рядом бездыханная. Спустила её на себе с третьего этажа вниз в парадную.

 

Сестра заболела, у неё была дистрофия. Её госпитализировали. В больнице она через какое-то время поправилась и стала вместе со мной работать по госпиталям. И пока сестра лежала в больнице, я осталась одна в трёхкомнатной коммунальной квартире. Бывает выходишь ранним утром на работу в госпиталь, а на первом этаже парадной "штабелями" лежат покойники... Сразу сталась их не отвозить. Ведь хлебные карточки умерших ещё можно было использовать и на выданный по ним хлеб продлить себе и близким жизнь.


Когда уже был рассвет, умерших собирали и всех свозили на территорию ипподрома, откуда уже всех везли хоронить на Пискарёвском кладбище. 

 

Рядом с Московским вокзалом была церковь. Когда её взрывали, дрожал весь Ленинград. Я впервые была в церкви на Лиговке, когда маму везла на двухколёсной тачке. Там так было холодно. Там и лежали покойники...

  

Трескучий мороз был в январе 43-го. Нас стали эвакуировать, дали в дорогу сухарей и по Ладоге переправляли... Помню, положили нам что-то мягкое госпитальное, чтобы комфортнее было ехать, а сверху нас укладывали. Спросил кто-то, есть ли кто внизу, а голосок у меня слабенький был, не расслышали меня. И сверху на меня положили зубного врача- женщину. И ничего не поделаешь. А она с керосинкой. Керосином пахло будь здоров как. Бомбили нас, не все смогли перебраться через озеро. Многие проваливались. Когда переправились через Ладогу на Большую землю. В одной из войсковых частей солдаты нас встретили очень гостеприимно, даже соломой уложили нам кровати, чтобы мы отоспались как следует, но не до этого было. Надо было держать путь дальше. И нас повезли в Воронежскую область, на станцию Кантемировка. Нас было 28 девчонок, всё сами таскали. Помню эти металлические тяжеленные кровати... С Кантемировки нас отправили на Украину, оттуда в Румынию, потом в Болгарию. День Победы мы встретили уже в Венгрии, в городе на левом берегу Дуная Байя.

 

Со своим будущим супругом Михаилом я познакомилась в болгарском городе Пловдив на танцах в Доме офицеров. Когда вышла замуж, меня направили к нему в дивизию. Аведь он тогда был уже Героем Советского Союза ("Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 августа 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм лейтенанту Цыкину Михаилу Дмитриевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда").

 

Вскоре нас направили в Туркмению, в город Красноводск. Я за глаза его называла "Муховодском". Вот такие мухи там были (для сравнения Людмила Александровна указывает на ноготь большого пальца). В гарнизоне мы спали на небольшой кровати. Вдвоём спать было тесно, но зато с любимым человеком. Занавески в комнату я сшила сама – из марли. Но когда мы пошили себе матрас из натуральной верблюжьей шерсти... счастливее нас не было на свете. Поднакопив денег, мы смогли купить себе шёлковое одеяло. И от лежим мы под этим одеялом, как по нему ползёт большущий таракан. А клопов сколько было... Даже на стул присесть было невозможно. Ложишься спать, а они, хитрюги, с потолка сыпались прямо в кровать. И избавиться от них было так трудно. Но самое необычное, что туркмены и азербайджанцы запрещали нам их убивать: "Это наше богатство! Не трогайте их".

 

Потом вместе с мужем нас направили в Азербайджан, в Баку. Отсюда полковник Е.Я. Савицкий пригласил нас уже в Люберцы (военный аэродром находился на месте сегодняшнего столичного района Жулебино, –прим. авт.).

 

13 декабря самое счастливое число в моей жизни. В войну не до праздников было. Жива, и слава Богу.

 

  

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse