Новости

Театр не может существовать отдельно от зрителей


Семёна Фурмана без всякого сомнения можно назвать одним из ярчайших самобытных актёров российского кино. С любой даже самой сложной ролью он справляется в два счёта. А все его персонажи – фигуры запоминающиеся. Вспомните «Музыкальные игры», «Зеркало фараона», «Тот ещё Карлосон», комедийный сериал «Сваты» и скетч-шоу «Одна за всех».


Меньше чем через месяц, 9 января, артист отпразднует день рождения, и друзья пожелают ему новых творческих успехов, хороших ролей в кино и в театре. Однако в уходящем году настроение у Семёна Фурмана праздничным не назовёшь...


– Семён Александрович, Вы родились в замечательном городе на Неве – Санкт-Петербурге. Чувствуете себя коренным петербуржцем?


– Я родился в Ленинграде, но от перемены названия ничего не зависит. Город становится только хуже.


– Чем же? Ведь Питер называют культурной столицей России.


– Сегодня здесь всё происходит с точностью до наоборот. Это глубокая культурная провинция. В чём-то даже ещё хуже. Ведь в провинциях всегда живут по своим провинциальным законам. А поскольку Питер когда-то был настоящим городом, здесь снобизм какой-то остался. Питер больше напоминает мне посёлок городского типа.


– Неужели всё так плохо?


– Всё развивается по своим законам. Человек тоже не может быть вечно молодым. Рано или поздно он стареет. И это, увы, неизбежно.


– В последние годы и в Москве, и в Санкт-Петербурге в нескольких театрах сменились художественные руководители и главные режиссёры. В том числе, в Театре на Литейном, где Вы отработали около 20 лет. Сейчас его возглавляет Игорь Ларин, ставивший здесь ещё в середине девяностых годов свои спектакли. Были предложения вернуться обратно?


– По моим подсчётам, я отыграл здесь 17 лет. Нет, мне в Питере нигде не хочется работать. В провинции, вообще, люди работают мало, потому что это неинтересно и бессмысленно.


За все годы, что я проработал в театре, мне удалось сыграть только две роли – Гарпагона в «Скупом» по Мольеру и Дэвиса в «Стороже» по Гарольду Пинтеру. Вскоре мой партнёр по «Сторожу» Михаил Трухин вместе с актёрами Хабенским и Пореченковым окончательно перебрались в Москву (тогда, кстати, родилась шутка «менты во МХАТе»). Через какоето время я начал репетировать очередной спектакль уже с новым режиссёром, но мы что-то не сработались. И я уволился. Так мне было проще. Потом, правда, несколько лет играл в антрепризе «Торговцы презервативами» по пьесе Ханоха Левина.


Мне очень понравилось высказывание Алексея Девотченко – работающего в Москве питерского актёра: «Жить и работать в Петербурге, всё равно, что лежать в гробу». Сказано очень точно.


– Как приглашённый артист Вы играете в спектакле «Поминальная молитва» в Новосибирском театре «Красный факел». Надеюсь, там хороший коллектив?


– В театре коллектив редко бывает сплочённым. Это же не космический корабль. Хотя мне удалось немножко порепетировать в театре им. Вахтангова в Москве, и здесь, действительно, актёры очень дружны.


Мне кажется, что желание заработать часто делает людей нужными друг другу. А новосибирскому коллективу я искренне благодарен. Там мне дали возможность что-то сделать, сыграть.


Да, когда-то мне поступало предложение перейти в московский театр, но тогда Санкт-Петербург был городом, и можно было работать. Здесь было интересно. Поэтому все предложения я тогда благополучно отверг. Теперь, конечно, я не отказался бы ни от одного московского предложения, но их нет.


– Несколько лет назад по центральному телевидению муссировали тему о судьбе «Ленфильма». Сегодня есть какие-то подвижки в лучшую сторону?


– Когда нет города, не может быть и киностудии. Ну, зачем, например, деревне Академия наук? Она же будет стоять там, как сарай. Всё должно быть взаимосвязано.


Санкт-Петербург стал показательным городом-музеем для иностранцев. Здесь всегда ремонтировались только фасады. Зато внутри домов – прогнившие коммуникации, покрытые плесенью сырые стены и затопленные подвалы. Туда же никто никогда не заглядывает. А ведь Питер – город с самым большим количеством коммунальных квартир в мире.


Сейчас инвалидов войны снова стали кормить какими-то обещаниями. Наверное, что-то фронтовики и получат, но только когда из них останется в живых один человек. Мне это анекдот напоминает. Сторож идёт по кладбищу, стучит по могилам и говорит: «Вас реабилитировали, а вам дали трёхкомнатную квартиру...».


– Семён Александрович, Вы сейчас, в основном, работаете с питерскими кинорежиссёрами?


– В Питере меня давно никто не приглашал, а на картинах, где я снимался в последнее время, съёмки проходили в Москве и в Киеве. А чтобы сниматься в Москве, необходимо там жить и быть в обойме.


– Однако когда Вы идёте по Питеру Вас узнают, верно?


– Узнают, но это очень маленькая радость. Как актёру, мне хочется работать в кино. Тогда я стану чуточку счастливее.


– Вы окончили Ленинградский институт культуры. Действительно ли ваш дипломный спектакль, который Вы должны были сделать как режиссёр, так и не был поставлен?


– Да, я не ставил никакого спектакля. А диплом получил. (Улыбается). Там, в Архангельске, где у меня была практика, я случайно попал в какую-то компанию диссидентов. Всё кончилось допросами в КГБ. Вот это и было вместо моего дипломного спектакля. (Смеётся).


В советские годы в Москве работала биржа труда, и друзья-актёры меня заочно записали в Ашхабадский ТЮЗ. Проработав два года в этом театре, я ушёл. Очень легкомысленно я ко многому тогда относился. Когда поступал в институт культуры, даже не знал, что существует профессия – руководитель художественной самодеятельности.


– Давайте вернёмся к нашему разговору о театре. Ведь не всё так плохо в Питере, и многие спектакли сегодня продолжают собирать аншлаги...


– Не это показатель города и культурной столицы. Зритель теперь ходит на самое пошлое и дешёвое. Увы, люди сегодня стремятся к дешёвой литературе, дешёвому искусству. Поэтому зрительская оценка не есть показатель качества работы актёра и успеха спектакля.


– Трудно представить, что в знаменитом Александринском театре, на сцене которого почти четверть тысячелетия шла классика, в последние годы осуществляются современные постановки.


– Театр не может существовать отдельно от зрителей, от города, от страны. Печально, что при смене руководства театра, у нас просто некого было назначить на должность главного режиссёра. Ведь Фокина пригласили в Александринку из Москвы.


– Кстати, сами на спектакли ходите?


– Бываю. Но я не могу вспомнить ни о каком положительном впечатлении. В основном, я не знаю, куда деться от ужаса. Последний раз восхищался постановками Эфроса, Захарова и Товстоногова, но так давно это было.


– Пару лет назад Вы снялись в комедийном шоу «Одна за всех». Наверное, после этого Вас стали чаще приглашать в кино?


– Нет, ничего не изменилось. А жаль. Сейчас, если сижу дома, то смотрю какие-нибудь американские ужастики. Еще, обожаю советские детективы с честными милиционерами.


Богдан КОЛЕСНИКОВ

Фото автора

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse