Новости

Бравый генерал Васенин


На Парад Победы на Красную площадь в этом году ездили шестеро ветеранов из Люберецкого района – это С.С. Бабков, Л.Г. Шаповалов, В.П. Мальцев, Н.Ф. Белоусова, В.И. Шишкин и И.П. Васенин. Биография каждого из них достойна отдельного рассказа.


А сегодня я хочу поведать вам о славном боевом пути генерал-майора авиации в отставке Ивана Петровича ВАСЕНИНА, бессменного председателя группы военно-патриотического воспитания школьной и допризывной молодёжи Люберецкого района. Ещё в конце 90-х, когда создавалась эта группа, в неё входило 25 постоянных участников встреч с подрастающим поколением. На сегодняшний момент в строю осталось только пятеро…


- Иван Петрович, вам 91 год, и вы по-прежнему в прекрасной форме. Наверное, неслучайно говорят, что военная выправка делает мужчину моложе?
- Ну, я же с самого детства мечтал стать лётчиком. До сих пор хорошо помню тёмно-синюю лётную форму моего двоюродного брата Владимира, когда он приезжал к нам погостить. Но никто тогда и предположить не мог, что больше мы его никогда не увидим: во время Советско-финской войны 27 января 1940 года его истребитель И-16 сбили финские лётчики.


Кстати, мой отец Пётр Васильевич до 1918 года был капитаном теплохода, ходил по Волге и северной части Каспийского моря. И он грезил, чтобы я пошёл по его стопам.


У родителей было больше десяти детей, но до начала Великой Отечественной дожили только пять сестёр и два моих брата – Александр и Алексей.


И 91 год мне только по паспорту, на самом деле я родился в 1926-м.


- ???
- Да, пришлось пару лет себе подписать, но на то была необходимость (Смеётся). В 1931 году в пятилетнем возрасте родители отдали меня в школу. А когда я учился уже в 9-м классе, отец, благословив на учёбу в Кировском аэроклубе, посадил меня на паром, на котором я добрался на другой берег Вятки.


Чтобы ребята успели сдать экзамены в школе, в аэроклубы принимали с 10 июня по 10 сентября. Вроде бы всё в порядке, и отец уже приехал на общее собрание для поступающих. И тут среди тишины раздаётся командный голос военкома: «Васенин!». Папа приподнимается. «Ваш сын грубо исправил документ – на 1924-й год. Ну, как в 14 лет он будет учиться в лётной школе? Отчисляем!». Я, конечно, в слёзы.


Отец хорошо меня понимал и был готов помочь. Но ведь предстояло как-то решить вопрос с поддельным мной документом. А поскольку всех рождённых в деревнях раньше фиксировали только в церкви, он отправился к местному батюшке. Тот помог ему, и уже с нужной справкой отец пошёл в военкомат. И меня приняли в аэроклуб, где я изучил теорию и совершил семь вывозных полётов на По-2.


По просьбе отца я отправил необходимые для поступления документы и в Ленинградский кораблестроительный институт, но через семь дней началась война…


В нашем колхозе им. Степана Халтурина было пять деревень. И 10 октября 1941 года по комсомольской путёвке меня вместе с четырнадцатью ровесниками направили в Яновскую военную авиационно-техническую школу в Украину. Но здесь мы недолго пробыли – немцы уже наступали, и нас по железной дороге отправили в город Котельнич Кировской области. И ехали мы уже не один день, а семь суток, пропуская эшелоны. На фронт отправлялись военная техника и бойцы, а обратно – вывозились заводы. В дороге несколько последних вагонов нашего поезда попали под бомбёжку. Но всё обошлось – вовремя подоспели советские истребители.


В октябре мы были уже в Котельниче. По ускоренной программе прошли курс молодого бойца, а с 19 ноября нас начали готовить, как авиационных механиков по эксплуатации самолётов. В школе тогда оставили только 400 ребят – 1924 года рождения, а из курсантов постарше были сформированы три мотострелковых батальона.


Уже в конце ноября первая рота в составе школы была направлена на погрузочные работы горюче-смазочных материалов, которые мы брали со стратегического склада для авиации и танков, участвующих в Московской битве. А 28 ноября военный железнодорожный эшелон был отправлен в столицу, находящуюся в осадном положении. Выгрузка батальонов была проведена в Ухтомском районе Подмосковья в лесном массиве. Охрана эшелона в пути, при погрузке и выгрузке батальонов осуществлялась двумя отделениями 1-й роты капитана Вальчуковского. Моё 2-е отделение (1-м командировал мой товарищ Александр Мазков) входило в состав караула № 2 – по охране и обороне правой и тыловой части военного эшелона во взаимодействии с караулом № 1. Внутренняя служба в вагонах осуществлялась личным составом батальонов. До сих пор вспоминаю высадившихся там немецких диверсантов, переодетых в форму советских бойцов. Но мы их быстро разоблачили.


- И расправились?
- Они мгновенно удрали. А того, что был среди них раненым, они сами добили выстрелом в голову. Чтобы ничего не смог рассказать.


Пробыли мы на люберецкой земле до 4 декабря, пока наши войска не начали контрнаступление.


- Так вы же участник обороны Москвы. А где заслуженная медаль на вашей парадной форме?
- Мне не успели её вручить, потому что когда в мае 1944 года она была учреждена, я уже служил на Дальнем Востоке.


9 мая 1997 года побывал на приёме у Б.Н. Ельцина. И он, узнав, что я являюсь участником обороны Москвы, но до сих пор не имею этой награды, вручил мне медаль «В память 850-летия Москвы» и в удостоверении к ней поручил Борису Немцову написать: «Участнику обороны Москвы в год её 850-летнего юбилея».


- Оригинально, хотя, конечно, никакая юбилейная медаль не может стать альтернативой боевой награде…
А как дальше, Иван Петрович, сложился ваш путь после битвы за Москву?
- Осенью 1942-го года мы окончили училище и всех хорошистов и отличников – 70 человек – под моим командованием направили в Куйбышев на первый авиационный завод, выпускающий Ил-2. Многие предприятия были эвакуированы. Рабочего класса не хватало, и приходилось обучать 14-летних мальчишек и девчонок, которые позже вставали за станки.


Не всегда техника с конвейера сходила готовая к полётам. То гайки приходилось подкручивать, то винтики. Но в суровые зимы нам доставалось особенно: когда под рукой не было нужных инструментов, а самолёт необходимо срочно отправлять на фронт, некоторые детали приходилось подкручивать на морозе голыми руками. Вследствие чего все пальцы были содраны в кровь.


Сделаешь полёт по кругу, устранишь недостатки в самолёте и – на фронт. На тот момент я уже был заместителем главного инженера лётно-испытательной станции. Готовили в день по одному самолёту, и пока не проверишь его от кабины до хвоста, домой не уходишь. На этом заводе мы проработали до середины января 1943 года, а дальше авиационных техников распределили по фронтам Курского направления. Юрий Вавилов, я и Саша Мазков попали в 5-й штурмовой авиаполк ВВС, который позже вошёл в состав Степного полка. Мы работали с тремя моделями самолётов: Ил-2 готовил Вавилов, УИл-2 – Мазков, а я взял себе По-2, на котором как технику звена управления полка мне приходилось летать довольно часто. Курской битвы ещё не было, но подготовка шла полным ходом. Порой, в день сбивали до семи наших Илов. А почему? Потому что самолёты были без задней кабины, и все эти немецкие «мессеры» и «Фокке-Вульфы» запросто могли подлететь сзади и сбить их в два счёта.


Авиатехнику мы знали, как свои пять пальцев. За первые месяцы 1943 года я обеспечил 46 вылетов на боевые задания экипажей самолётов Ил-2. А в конце марта по Приказу заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР Климента Ефремовича Ворошилова тех, кто выполнил хотя бы один полёт на самолёте в качестве лётчика, незамедлительно отправляли в лётные училища.


Вместе с Сашей Мазковым мы попали в 3-е Военно-морское авиационное училище в Таганрог, только освобождённый от фашистов. Вся наша группа, семь человек, в марте 1944 года окончила основную лётную программу, и нас направили на войсковую стажировку в 167-й штурмовой полк ВВС Черноморского флота. Немцев в Крыму почти всех перебили. А те, что были пошустрее, – драпали с полуострова на угнанных с рыбхоза лодках и плотах в сторону Болгарии. Но там их тоже поджидали советские бойцы, уже разгромившие гитлеровцев в Румынии и пришедшие на помощь братскому болгарскому народу, боровшемуся за своё освобождение.


Я тоже участвовал в боевых действиях по уничтожению немецких захватчиков, пытавшихся уйти морем. С 9 апреля по начало мая 1944 года совершил пять боевых вылетов. За это я награждён медалью «За отвагу». В последний раз меня подбили. Благо, в запасе оставались какие-то секунды, и Ил-2 нам удалось посадить на пузо в Миусский лиман. Приземлившись, мы почувствовали сильный удар, у самолёта даже хвост оторвался. Члены экипажа живы все, но травм избежать не удалось. Я серьёзно рассёк себе обе брови и подбородок, повредил правый глаз и получил сильнейшую рваную рану левой руки.


Повезло, что рядом проезжали две колхозницы на лошадях. Они помогли нам добраться до санчасти. Фельдшер был передо мной предельно открыт: «Анестезии у меня нет. Выпей стакан спирта залпом, и приступим к операции. Иначе останешься без руки». А я и сроду столько не пил, а тем более спирт. Но другого пути не было. Махнул стакан с «анестезией», и фельдшер принялся за работу. Раны на руке настолько обширны, что во время операции закончились нитки. И чтобы восстановить мою руку до конца, ему пришлось воспользоваться металлическими скобами, следы от которых остались по сей день. Когда дело дошло до ран лица, у фельдшера уже не было ни нитей, ни скоб. И меня те же прелестные девчонки на телеге отвезли в больницу для дальнейшего лечения и восстановления. Здесь доктор мне сообщила, что командование ВВС Черноморского флота знают о нашей трагедии, и дали ЦУ – через две недели «быть готовыми к труду и обороне». Так и получилось. Мы вернулись к лётной деятельности, а уже в ноябре, пройдя войсковую стажировку, нас направили на Дальний Восток, на борьбу с Японией. Вошли в состав 56-го штурмового полка II-го Дальневосточного фронта.


Кстати, несмотря на то, что ещё продолжалась война с Японией, 24 июня 1945 года мне повезло участвовать в Параде Победы на Красной площади. Но после этого знаменательного события я снова вернулся на Дальний Восток. С августа по начало сентября сражался на Ил-2 и Ил-10. Мы освобождали Южно-Сахалинск, Курильские острова, уничтожали в море вражеские корабли.


3 сентября всё стихло, но мы ещё дней пять были на чеку, сидели с подвешенными бомбами – на случай, если война не закончилась.


За участие в боевых действиях против гитлеровской Германии и Японского милитаризма я награждён орденом Отечественной войны I степени и медалью «За победу над Германией».


Уже после войны решил продолжить свою лётную службу, мне ещё много пришлось полетать на реактивных самолётах, я освоил МиГ-15, МиГ-17, МиГ-21. И лётную карьеру завершил лишь в 1959 году. Но это уже другая история.


Богдан КОЛЕСНИКОВ
Фото автора

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse