Новости

Немцы были разные

Мы продолжаем знакомить вас с воспоминаниями наших земляков. Сегодня предоставляется слово Илье Давыдовичу Сиротину.


- В год 70-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне я хочу рассказать об одном эпизоде, произошедшем в семье моих деда и бабушки весной 1942 года, когда в Харьковскую «мышеловку», приготовленную немцами, угодила трёхсоттысячная группировка наших войск.


Мой дед Иван Семёнович Сиротин и бабушка Ефросинья Матвеевна Иванова обвенчались в 1913 году в церкви в селе Самойловка, что на Харьковщине. Жениху было 20 лет, невесте – 19. Брак был по любви, но неравным. Бабушка происходила из богатой крестьянской семьи, имеющей лошадей, коров, овец и свиней; свою сельхозтехнику, солидный земельный надел, на котором трудилась большая – 14 человек – семья. А в урожайные годы к работе привлекались наёмники–батраки. Ефросинья Матвеевна была глубоко верующим человеком и воспитала меня в духе Заповедей Божьих, соблюдение которых должно быть основой нравственности любого нормального человека. Хотя и была неграмотной, но обладала большим чувством собственного достоинства, которого так не хватало «строителям новой жизни». К советской власти относилась плохо, коммунистов считала мракобесами-безбожниками.


Дед – из середняков. В их хозяйстве имелись лошадь, две коровы, козы, свиньи, был небольшой участок земли, который обрабатывала своими силами семья в пять человек. Иван Семёнович был высоким черноволосым красавцем (запомнился размер ноги – 48). Грамоту освоил в двухгодичной церковно-приходской школе. Обладал музыкальными способностями. Воинскую службу проходил в Петрограде, в полковом духовом оркестре, где играл на геликоне. Самоучкой освоил виолончель (я пошёл по его стопам и прожил жизнь профессионального музыканта). К новой власти относился лояльно: «Всякая власть от Бога. Что заслужили, то и получили!».


Поскольку бабушка вышла замуж против воли родителей, она была лишена приданого, и обиду на них хранила до конца жизни. Впоследствии, в страшные 30-е годы, когда семью раскулачили и сослали в Забайкалье, за Читу – это спасло ей жизнь. После революции дед с семьей переехал на постоянное жительство в г. Лозовую, где начал работать в местной пекарне. Работа «при хлебе» спасала семью всю жизнь, особенно в голодную пору. Он также постоянно играл в городском духовом оркестре.


Когда началась Великая Отечественная война, деду было 48 лет, и он призыву не подлежал. Эвакуироваться не успели, да и бабушка была против («Кому мы нужны, кто нас ждёт на чужбине? А здесь свой дом и хозяйство. Все соседи друг друга знают. Пережили немцев в 1918 году, переживём как-нибудь и сейчас!»). И действительно, немцы были разные. Когда дом ещё был цел (его сожгли при последнем отступлении оккупанты), в нём располагались на постое немецкие солдаты. Видя бедность, в которой пребывали хозяева (ели лебеду, крапиву и картофельные очистки), один мог бросить хлеб с маслом собаке, другой – поделиться с хозяевами частью солдатского пайка. Как сказал когда-то командующий Рейхсвером Германии в 1920-е годы генерал Ганс фон Сект: «В любом деле всё зависит от человека!»


Город Лозовая был крупным железнодорожным узлом стратегического значения. Отсюда расходились пути на Крым и Кавказ. Поэтому бои там были ожесточённые. Он несколько раз переходил из рук в руки.


Однажды весной 1942 года, когда немцы были временно выбиты, дед, бабушка и их восемнадцатилетняя дочь Галина пробирались домой через бетонную трубу, проложенную под железнодорожной насыпью, где вместе с соседями они прятались во время бомбежек и обстрелов. Когда подошли к дому, из сарая выскочили испуганные куры. Бабушка насторожилась: «Дед! Кажется, внутри кто-то есть. Посмотри». И действительно, в сарае на дровах сидели мужчина и женщина. Он – с автоматом и перебинтованной рукой. На рукаве гимнастёрки эмблема политработника – звезда, значит комиссар. Стало быть, при обнаружении немцами – расстрел! Она в гимнастёрке, на петлицах которой виднелась змейка над чашей. Военфельдшер. Познакомились. Его звали – Андрей, её – Галина. Сказали, что отстали от своих и попросили спрятать. Времени на раздумья не было. Слышался треск немецких мотоциклов. На Галину надели старую фуфайку и застегнули. Гимнастёрка была скрыта. Комиссара бабушка повела к погребу, куда вместе с ним и спустилась. Выйти из погреба не успела: мотоциклы приближались к усадьбе. Тётя Галя, их младшая дочь, успела замаскировать крышку погреба рядном, поставив сверху выварку с тряпьём и стиральной доской. В это время у калитки остановился мотоцикл и во двор вошли два автоматчика. Всё осмотрели, спросили, нет ли военных. На фельдшера в фуфайке не обратили внимания – женщина! Один подошёл к выварке, тронул её за ручку. Тётя Галя похолодела: не дай Бог обнаружит вход в погреб. Тогда всем конец! Надо сказать, что тётя в свои 18 лет была весьма симпатична, да ещё и немного знала немецкий язык (учила в школе). Она начала кокетливо спрашивать у немца о каких-то деталях его амуниции. Солдат отпустил выварку, любезно осклабился и начал что-то отвечать. Тётя Галя отвлекла его внимание и увела в сторону от опасного места. Немцы ещё немного посмотрели вокруг и ушли к мотоциклу, а вскоре уехали. В это время Андрей с автоматом сидел на груде картошки, а бабушка, не успев вылезти наверх, стояла на нижней ступеньке лестницы. И вдруг комиссар Андрей прошептал: «Мама! Я хоть и партийный, но вы сейчас помолитесь Богу!»


Когда-то наш великий современник А.И. Солженицын заметил, что глубинное сознание человека всё-таки религиозное, а не партийно-идеологическое. И выше рассказанный эпизод – яркое тому подтверждение. По-видимому, бабушкина молитва была услышана. Когда передовые части врага ушли, мои предки накормили окруженцев и дали им возможность отдохнуть на чердаке. С наступлением сумерек дедушка надел на комиссарскую гимнастёрку Андрея свою старую спецовку и, снабдив продуктами, показал более безопасный путь к выходу из окружения. Всё закончилось благополучно. После окончания войны, летом 1945 года, выжившие Андрей и Галина приезжали в Лозовую к моим дедушке и бабушке. Встреча была замечательной.


Когда наступила «хрущёвская оттепель», но продолжались гонения на церковь, бабушка и несколько соседок продолжали ходить по праздникам в единственную в округе церковь посёлка Панютино. А это семь километров в один конец. Как-то я спросил у бабушки: «Вот ты не любила раскулачившую вас власть, считала её безбожной, а комиссара спрятала и спасла, рискуя жизнью. Ведь если бы немцы его нашли, то всю семью расстреляли бы». На что она мне ответила: «Ну что ты спрашиваешь? К нам пришёл враг, и наши люди попали в беду. Как же можно было не помочь?!». Оказывается, люди, принёсшие столько горя крестьянству, неожиданно стали «нашими». Наверное, поэтому мы и победили!


Илья СИРОТИН
г. Люберцы

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse