Новости

Удивительная судьба Владимира Трибштока


Рисунок судьбы бывает настолько прихотлив, что, слыша чью-то биографию, только диву даешься. Разве придуманный сценарий для кино может сравниться с реальной жизнью человека? Именно эти мысли мелькали в голове, когда мы беседовали с генералом-лейтенантом авиации Владимиром Васильевичем Трибштоком. В свои 80 с лишним он – блестящий рассказчик: говорит красочно, умеет подчеркнуть важные детали. Ветеран авиации командовал армиями, участвовал в ликвидации Чернобыльской катастрофы, так что можно смело сказать – в Люберцах, рядом с нами, живет удивительный человек.


О том, что истинная любовь не умирает, в квартире бывалого летчика говорит многое. Самолеты на картинах, на фотографиях, на шкатулке и даже... под потолком. Более десятка моделей крылатых машин «парят» в комнате генерала-лейтенанта авиации. Он поясняет: это напоминание о тех самолетах, на которых ему довелось полетать. От учебно-тренировочного Як-18 до боевого сверхзвукового МИГ-21. Владимир Трибшток хотел стать летчиком и стал им. Хотя, говорит он со смехом, для того, чтобы пройти медкомиссию в летное училище, ему пришлось схитрить. Да-да, Владимир Васильевич – не картинный герой, а живой человек, с юмором и природной смекалкой. И всё же его открытая улыбка не может скрыть сильный и волевой характер. Слушая ветерана авиации, понимаешь: свой путь он выбрал неслучайно. Как неслучайно было и то, что Трибшток оказался в числе первых, кто приступил к ликвидации самой страшной аварии в истории страны...


Начало пути


...Он родился в 1934 году на отдаленном хуторе в Ленинградской области. В многодетной семье был третьим по старшинству. Интересно, что до пяти лет вообще не говорил по-русски: его родители были эстонцами и общались с детьми на родном языке. Могли ли они, обычные крестьяне, представить, что их сын не только станет летчиком-истребителем, но и дослужится до одного из высших воинских званий!


Владимиру Трибштоку было 7 лет, когда началась война и его семья попала в оккупацию. Он и сейчас помнит, как сначала они остались совсем без еды, как ползали по полу распухшие от голода младшие братья, как умерла двухлетняя сестренка, которой мать могла дать только размякшую хлебную корку. Но потом домой вернулся отец, который работал трактористом на рытье траншей. Только благодаря ему, Владимир и другие дети остались в живых. Сегодня почти невозможно представить себе такое детство, когда летом мальчишки набирали в поле колосья и понимали, что это единственная надежда на спасение от голода. Как зимой, на окраине села, неделями лежали трупы убитых красноармейцев (а потом, в конце войны, так же лежали останки немцев). Как горстка детей ходила в школу за 4 км, причем половину пути – через глухой лес. Вот такие картинки остались в памяти Владимира Васильевича... Впрочем, по натуре он всегда был энергичным, деятельным, к тому же, физически крепким. А главное – у него была сильная тяга к знаниям. Задачи по математике он «щелкал, как семечки», так что после 10 класса долго не раздумывал: выбрал профессию, о которой мечтал каждый мальчишка. Он будет летчиком! Владимир усердно готовился к экзаменам, как вдруг выяснилось, что на пути к мечте есть серьезное препятствие...


Первым делом – самолеты


Как известно, летчику требуется стопроцентное зрение. Но Владимир узнал, что один глаз у него до единицы слегка «не дотягивает». Тогда не долго думая, он просто выучил наизусть таблицу, с которой работает окулист и... прошел! Вот так, с помощью смекалки, в 1952 году Трибшток стал курсантом Военно-авиационной школы первоначального обучения летчиков. Вскоре, месяца три спустя, он принял первое «боевое крещение». Однажды, во время учебного полета, у Як-18 отказал двигатель. Самолет начал снижаться и, судя по траектории, должен был врезаться в колонну стоящих на земле машин. Владимир приготовился к худшему, но тут его инструктор закричал: «Качай топливо вручную, насосом!» И... чудо произошло. Двигатель завелся. Как говорит Владимир Васильевич, подобных ситуаций в его жизни было немало. Но судьба упорно вела его вперед, словно знала, что его силы ещё потребуются в других ситуациях. Так оно и вышло. Знаменитое Качинское высшее военное авиационное училище Трибшток закончил в 1955 году как летчик-истребитель. С отличием. На службу был направлен в Северный военный округ. Кстати, как-то ночью, ему пришлось там садиться на аэродром в сплошном тумане. Его самолет даже задел крылом верхушки сосен. И снова он чудом остался жив!


В 24 года Владимир Трибшток стал адьютантом эскадрильи, что было равнозначно начальнику штаба. И хотя Владимир Васильевич говорит, что никогда не мечтал стать генералом, как истинный летчик он все равно стремился вверх. Неудивительно, что в 1958 году он поступил в Военно-воздушную академию. Улыбаясь, вспоминает, как помогал своим однокашникам сдавать математику. Зато по русскому сам не уставал зубрить правила. И снова – отличная учеба и... золотая медаль! Летная практика кидала его то в Грузию, то в Краснодар, то на Сиверский аэродром под Ленинградом. В 1962 году был назначен штурманом оперативной группы в составе контингента советских войск в Германии. Вскоре он осваивает пилотирование новейшего истребителя МИГ-21, который отлично проявил себя во многих военных конфликтах того времени.


Это было в Чернобыле…


Он продолжал летать, даже когда стал генералом и пять лет командовал ВВС Северо-Кавказского военного округа. Парк самолетов там был просто огромный – более 2000 машин. Именно на этой должности Трибшток получил звание «Заслуженного военного летчика СССР». К середине 80-х он уже командует одним из 4-х стратегических направлений ВВС: Юго-Западным, со штабом в Кишиневе. В его распоряжении – огромные силы: четыре воздушных армии и ВВС округа. Тут, 26 апреля 1986 года, генерал-лейтенант В.В.Трибшток и получил доклад из Киева, о том, что на Чернобыльской АЭС «что-то произошло».


«У меня просят разрешения поднять вертолет для разведки, я разрешаю, и мне докладывают: разрушился один реактор, – вспоминает Владимир Васильевич. – «Сверху» поручают в этом разобраться Киевскому военному округу. Но потом министр обороны понимает, что ситуация серьезнее, чем казалось. Тогда к АЭС направляют усиление из числа руководства ВВС. Так я оказался в Чернобыле. Десантом на 4-х вертолетах мы приземлились в зоне аварии. Информации у нас особой не было, в том числе и об уровне радиации. Но скажу, что на авиацию возлагались огромные задачи. Реактор можно было обследовать только сверху, т.к. снизу все было в огне и дыму. Та страшная картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Представьте, на земле излучение около 1000 рентген в час! И первые пожарные, которые тушили огонь, почти все погибли. Ну а мы делали облеты на вертолетах и рентген нам досталось «слегка» поменьше. Кстати, вместе с нами в облетах участвовали и представители Совета министров, и наш знаменитый академик-ядерщик Евгений Велихов. Сначала мы ничего не видели из-за дыма, но потом возникла идея закачать в реактор азот. Таким способом через два дня пламя удалось потушить. А использовался при этом так называемый «кислородный поезд» дальней авиации. Я вызвал специальную группу с машиной, которая переводит азот из жидкого состояния в газообразное. По трубам мы запустили его в реактор и сбили пламя. Через три дня участники этой операции получили максимально допустимую дозу облучения и были отправлены домой. Так же, через три дня, менялись и смены врачей, работавших в Чернобыле. Ну а я с коллегами пробыл в зоне катастрофы… месяц! Но свою главную задачу – обследовать ректор и потушить огонь – мы выполнили».


От имени Православной церкви за героическую работу генерал-лейтенант Трибшток получил орден Святого Александра Невского III степени, а также Святого Дмитрия Донского I степени. Этими наградами он гордится до сих пор. Все они напоминают о главном деле его жизни – авиации. Именно ей отдал Владимир Васильевич все свои силы, ум, энергию. И эту преданность небу сумел передать по наследству: его сын тоже стал летчиком.


Екатерина Бобровская


Довгаленко Павел

С Трибштоком я служил последние свои 6 месяцев в Кишиневе, рядовым в метеослужбе. Это была уникальная часть: три генерала, четыре солдата и полковники немерянным числом мы и четверти их не видели. Назначение части тоже было уникальным, прошло 30 лет и я до сих я не знаю стоит-ли об этом говорить. А запомнился он мне своей человечностью. Два примера:
1. Сгулял я в самоход, да еще по гражданке. Выявив дыру в охране,. Один из нашей четверки мечтал о сержантских погонах. По возвращению меня слили. Брешь в охране залатали, но меня не тронули.
2. В Кишиневе весна, температура +38 по Цельсию, приказа о переходе на летнюю форму одежды нет. Это значит , что в казарму мы обязаны идти в шинелях, зимних шапках на виду у всего города. Генерал дал команду нас в казарму не пускать, и мы спали в машинах. Людей он берег.

И последнее, можете считать это божьим проведением. За год до этого случая я служил в одном полку, за пару месяцев до получения лейтенантских погон погиб на взлете пилот. потеря мощности у двигателя МИГ 21-го.
Ну прапорщики бегают с ружьями несчастных ворон стреляют, на них списать причину катастрофы. Причина была другая, но военная прокуратура и комиссия сошлись на ней.
И вот меня вызывает наш ст. метеоролог Алиева Р.М., надо у командующего стол протереть, я иду туда и присутствую при разговоре, в котором генерал-лейтенант не захотел брать к себе в часть полковника П. , моего бывшего командира из-за этого случая. . Вот так

Комментировать
Скуйбедин Вадим

С Владимиром Васильевичем Трибштоком меня свела военная судьба в 1991 году, в этот год он был назначен директором Кишиневской школы-интерната с усиленной военной и физической подготовкой. Нас воспитанников первое время шокировало в нем, его скромность. По штату ему было предоставлены две Волги: черная и белая. На излете советского времени - это были "вечные" символы достатка и власти. Нам мальчишкам, все это казалось верхом успешности и "статусности". Пользуйся машинами в свое удовольствие, но Владимир Васильевич "порвал" все наши шаблоны. На работу и с работы он всегда ездил на автобусе. В нем вокруг него всегда было около полуметра свободного пространства. Генерал- лейтенант В.В. Трибшток на работу и с работы всегда ездил только в форме. Ни разу за все свое время обучения его не видели с сигаретой или в подпитии. Директорские машины практически все время стояли на приколе. Я как-то его спросил, а почему он на них не катается. На что он мне ответил: машины государственные, даны ему во временное пользование и он бережет их ресурс. Во так личным примером он нам будущим офицерам прививал, что есть вещи намного важнее материальных вещей. Насчет математики, когда появились первые компьютеры Владимир Васильевич очень быстро стал хорошим программистом, особенно ему нравилось писать программы связанные с обработкой звука. Помимо это он очень хорошо играл в теннис , поговаривая о необходимости поддерживать хорошую физическую форму. Будучи уже старшим офицером и военным начальником средней руки приходилось принимать сложные решения в достаточно сложных условиях (вся моя военная служба прошла за рубежом и на различных континентах) к своим подчиненным. Часто вспоминал, как себя вел Владимир Васильевич в похожих ситуациях и старался в первую поступить примерно также. Исходя от основ заложенных Владимиром Васильевичем , как гражданина своей страны - это человечность, а как военного человека действовал принцип : вор и офицер понятия несовместимые. Считаю для себя это то самое главное, что он в меня заложил. За что ему большое спасибо.

Конструктор сайтов
Nethouse