Новости

Судьба человека в судьбе страны


Заслуженного химика Российской Федерации, почётного гражданина г. Люберцы Александра Ивановича Тимченко знают и уважают многие наши земляки. Его имя также широко известно среди исследователей, учёных, геологов, химиков и горнорабочих. Нашего сегодняшнего гостя лично знал «главный химик Страны Советов» Леонид Аркадьевич Костандов, министр химической промышленности СССР.


В День науки, 8 февраля, мы встретились с Александром Ивановичем у него дома. Вспомнили многое и многих, но в первую очередь, поговорили о его работе и о легендарном Государственном научно-исследовательском институте горно-химического сырья, директором которого Тимченко был без малого 25 лет.


А.И. Тимченко родился 20 мая 1932 года под Сталинградом, в деревне Громославка. Окончил Новочеркасский политехнический институт. Трудовой стаж более 50 лет. Награждён орденом Трудового Красного Знамени, «Знаком Почёта», орденом «За заслуги перед Отечеством и Казачеством», знаком «Шахтёрская слава» трёх степеней. Ветеран труда.

С супругой Маргаритой Васильевной, ветераном педагогического труда, Александр Иванович вместе уже 62 года. Эту знаменательную дату супруги отметили 3 февраля.

Пять раз Александр Иванович избирался депутатом люберецкого городского Совета, был председателем депутатской комиссии по коммунальному хозяйству и благоустройству.


- Науке я посвятил почти всю свою жизнь. И первой ударной пятилеткой стал для меня Индерский боратовый рудник, находящийся на берегу реки Урал в Западном Казахстане, – рассказывает Александр Иванович. – Здесь я прошёл трудовой путь от начальника смены до руководителя производственно-технического отдела рудника. За это врем был удостоен знака ЦК ВЛКСМ «Молодому передовику производства» и получил звание «Почётный горняк».


Отработав здесь пять лет, в 1961 году меня направили в Южный Казахстан – создавать филиал ГИГХСа. Вместо обещанных трёх лет, проработал там все пятнадцать. Первая пятилетка ушла на создание Каратауской комплексной лаборатории ГИГХСа – на месте уникального фосфоритоносного бассейна.


В Каратау мне удалось довольно быстро организовать строительство научно-исследовательской лаборатории, собрать работоспособных квалифицированных сотрудников и через пару лет развернуть активную научно-производственную деятельность. Меня назначили заведующим этой лабораторией и заместителем главного инженера комбината по науке и новой технике. В то же время при моём участии в ста километрах от Каратау был построен город Джанатас, здесь сосредоточены основные и более крупные месторождения фосфатов. На двух предприятиях работало порядка 15 тысяч человек.


В 1976 году меня перевели во Львов, во Всесоюзный научно-исследовательский институт серной промышленности на должность заместителя гендиректора по научной части, где через несколько лет я должен был заменить уходящего на заслуженный отдых генерального директора института. За те два года мне удалось довольно сильно развить научную часть, обозначить новые подходы к освоению месторождений серы, необходимой для производства серной кислоты. В то время СССР вышел на первое место в мире по объёму производства минеральных удобрений. И я искренне рад, что принимал в этой работе непосредственное участие.


Спустя два года, в феврале 1978-го, мне предложили новое назначение – директор ГИГХСа в Люберцах. Ехать не очень хотел, ведь я дал обещание, что останусь в НИИ. Три раза меня вызывали правительственной телеграммой, а я сторонился. В итоге пригласил к себе заместитель министра химической промышленности СССР по кадрам К.К. Чередниченко. «Четыре замминистра тебя уговаривают, а ты всё отказываешься. Нам нужно, чтобы ты возглавил ГИГХС. Мы уже устали от жалоб, которые оттуда поступают, а ты там должен наладить обстановку», – сказал мне Константин Константинович. Ничего не оставалось делать, как согласиться.


Решением коллегии Министерства химической промышленности СССР меня назначили директором. И уже 9 февраля 1978 года я был представлен коллективу.


За время моей работы в ГИГХСе мы установили широкие контакты со многими государствами: Вьетнамом, Китаем, Монголией, Сирией, Марокко, Финляндией, Германией – всего более сорока стран. ГИГХС впервые организовал первое в Советском Союзе совместное с Францией инновационное предприятие «Техникорд». Оно работает в Люберцах до сих пор, использует порошковые материалы для газотермического напыления на металлические детали и конструкции с целью упрочнения и повышения их прочности.


ГИГХС помогал городу. Во-первых, мы принимали активное участие в строительстве здания УВД на Котельнической улице. Во-вторых, впервые среди других люберецких предприятий мы построили убежище на 450 человек. В-третьих, без помощи ГИГХСа не обошлось и строительство автомобильного путепровода «Мальчики». Кроме того, при нашем содействии в Люберцах была построена большая котельная, благодаря которой многие жилые дома смогли уйти от отопления углём.


С распадом СССР в стране началась безработица, и государству мы стали ненужными. За тепло и воду нужно платить, а денежных средств на содержание здания и выплату зарплат сотрудникам у нас не было. Только в Люберцах в нашем НИИ работало около 1000 человек. Но ведь у нас были ещё две опытные фабрики в Подмосковье и филиалы в Кингисеппе, а в Апатитах, Дальнегорске и Брянске находились комплексные научно-исследовательские лаборатории ГИГХСа, которые занимались освоением производственных мощностей и контролем за выполнением технических проектов.


В непростые для России времена мне пришлось предпринимать различные попытки, чтобы сохранить ГИГХС и, конечно, ценных сотрудников. Сначала мы пустили в наше здание Межпромбанк. Они вложились на два миллиарда рублей и провели реконструкцию первого этажа одного из основных корпусов. Другое здание мы предоставили Пенсионному фонду. Для чего? Ведь у нас имелись заготовки, были идеи, готовые к реализации, но не было денег для разработки технического задания, на проектирование, строительство опытно-промышленных установок и освоение производства. Разумеется, я полагал, что Пенсионный фонд – это «длинные деньги», а значит под гарантию банка мы могли их взять лет на десять, и таким образом сохранить работу для наших научных подразделений. А чтобы наши специалисты смогли подготовить для ГИГХСа молодые кадры – горняков, геологов и других нужных специалистов, на верхних этажах у нас разместился университет (сегодня это РГУТиС, – прим. авт.). Даже соответствующее положение уже было разработано. Но… лопнул Межпромбанк, а Пенсионный фонд уже не смог дать нам деньги без гарантии банка. Так все наши идеи пошли прахом. А позже мог обанкротиться и «Техникорд», но предприятие, к счастью, устояло.


Когда я понял, что нас окончательно кинули, а у руководства стояли совсем другие цели по ГИГХСу – сдать все площади в аренду, в ноябре 2001 года я написал заявление об увольнении.



Сегодня здание у нашего научно-исследовательского института есть, бренд сохранился. И новое руководство ГИГХСа вроде бы готово работать в полную силу, да вот кадров не хватает… А перспектива развития для горно-химической отрасли есть, и я даже готов подсказать по какому пути нужно следовать в этом направлении.






Богдан КОЛЕСНИКОВ

Фото автора

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse