Новости

Призвание её – спасать и помогать


Не одно поколение люберчан хорошо помнит Серафиму Алексеевну Сучкову. Почти всю свою жизнь она посвятила медицине: сначала работала травматологом в здравпункте при заводе сельскохозяйственного машиностроения имени А.В. Ухтомского, а после его закрытия – перешла в поликлинику, что рядом с больницей на улице Кирова. Только в 2012 году она ушла на заслуженный отдых, хотя и силы, и желание работать ещё были.


В её небольшой уютной комнатке висит портрет белогвардейца Павла Лебедкова. «Это мой дедушка по отцовской линии, – с гордостью говорит Серафима Алексеевна, – но многие мои гости путают его с Императором Николаем Вторым. А что, похож».


Сима Лебедкова родилась 4 июля в городе Камызяк в семье военного, отец служил в мотострелковых войсках. В Астрахани она пошла в первый класс, но доучиться так и не удалось: перед самой войной, в 1941 году, войсковую часть, в которой служил её отец Алексей Павлович, перевели в Кабардино-Балкарию, в станицу Прохладный. Поехала за отцом и вся семья Лебедковых.


- Наше детство было беззаботным. До сих пор вспоминаю, как мальчишки часто играли в войнушки. И вроде бы ничего не предвещало беды, но 22 июня мы услышали по радио сообщение, что началась война. Настоящая! Тогда отец посадил меня с матерью в шхуну и отправил домой. Где-то в открытом море, на Каспии, нас пересадили на пароход, и мы благополучно вернулись в Астрахань.


Мама – Александра Михайловна – пошла работать в эвакогоспиталь медсестрой. После школы я сразу бежала к ней в оперблок. Помню, покормит она меня какой-то жиденькой кашкой на воде, потом посадит за стол делать уроки, а дальше – отправляла к раненым. Читала солдатикам письма от родных и однополчан, потом под диктовку писала ответы. Чтобы хоть как-то поднять им настроение, мы с подружками часто перед ними выступали, песни пели, танцевали.


К сожалению, новых бинтов в эвакогоспитале не было. Нам приходилось стирать использованные, сушить их и снова ими перевязывать…


Отцовскую часть с началом войны перевели в Воронежскую область, но… все они тут же попали в плен. Из отделения гестапо их удалось освободить. Выпускали по одному, чтобы было не так заметно. В лесу наших бойцов уже ждала учительница из местной школы. Чтобы немцы их не признали, она переодела офицеров и солдат в крестьянские робы. И только вышли на опушку леса, как увидели фашистов, которые гнали пленных советских воинов. Скрыться наши ребята не успели, и их снова взяли. И повезли в Германию.


Писем от отца не приходило, мы даже подумали, что его уже давно нет в живых. А позже нам сообщили, что он пропал без вести.


Сейчас вспоминаю, какая же страшная бомбёжка была в Астрахани. Всё гремело, полыхало, взрывалось. Когда немцев уже из города прогнали, и жить стало немножко поспокойней, мама предложила навестить её приятельницу, живущую километрах в шестидесяти от нашего дома. Транспорт, конечно, никакой не ходил. Пришлось идти пешком, вдоль Волги. Но недалеко мы ушли. Посреди ночи, откуда не возьмись, в небе появилась тьма вражеских самолётов. Летели бомбить Астрахань. А мы у них, как на ладони. Один из самолётов буквально прижался к земле и стал стрелять в нашу сторону. К счастью, не попал. Видимо хотел припугнуть. Зато досталось судостроительно-судоремонтному заводу им. Ленина. Они разбомбили все бензобаки. Несколько дней огонь пылал. Через Волгу постоянно перелетали куски от разрывавшихся металлических бочек и цистерн.


Когда немцы окончательно отступили, эвакогоспиталь должен был ехать дальше, ближе к линии фронта. Мама тоже уезжала, и уже договорилась с соседкой, которая согласилась за мной посмотреть. Но в день отъезда у мамы поднялась высокая температура. Она даже встать с кровати не могла. А тут ещё я рыдаю, не хочу, чтобы мама уезжала. Немного успокоив меня, она побежала к месту общего сбора. Но поезд уже ушёл. И это опоздание спасло ей жизнь: весь эшелон, в котором ехал на фронт эвакогоспиталь, был разбит немцами. Не выжил никто…


Война закончилась. К счастью, папа вернулся домой невредимым, без единого ранения. Наконец, вся семья была в сборе!


После окончания десятилетки я поступила на лечебный факультет в Астраханский государственный медицинский институт. Девять человек на одно место. Прошла! Училась хорошо, всегда получала стипендию. Параллельно посещала занятия по художественной гимнастике, выступала с обручем и лентой. Отстаивала честь института на разных фестивалях.


Окончив институт, меня направили в Кемерово. Два года была хирургом в медчасти шахты «Северная». Помню случай, когда ночью раздался звонок, и мне сообщили, что в забое завалило человека. Привезли меня к шахте и на четырёхсотметровую глубину спустили к забою. Сижу и жду, когда откопают пострадавшего. У него были повреждены и ноги, и руки. В клети нас подняли на поверхность, и уже в санитарной машине мы помчались в больницу.


Поработав с такими пациентами, я поняла, что мне намного интереснее заниматься травмами. И вскоре меня направили в Новокузнецкий институт усовершенствования врачей, на четырёхмесячные курсы по травматологии и ортопедии. Успешно окончила их, и меня решили перевести в ординатуру. Год отучилась и поехала на лето домой, как всегда – через Москву. И тут, нежданно-негаданно, выхожу замуж. За фотокорреспондента «Московского рабочего» Владимира Сучкова. Я давно дружила с его двоюродной сестрой, и когда мы бывали с ней в Москве, часто останавливались у него на ночёвку.


Но ординатуру я так и не окончила. Что делать? Возвращаться обратно я уже не хотела. И мне повезло: приняли в Центральный институт травматологии и ортопедии. Как раз на место паренька, который перешёл в аспирантуру. После окончания ординатуры в ЦИТО мне предложили остаться там работать, но уже была в положении, и вскоре на свет у меня появились двойняшки Юра и Игорь.


Переехав в Люберцы, в 1962 году я устроилась в здравпункт при заводе им. Ухтомского. Каких только производственных травм я тут не насмотрелась. Помню, у рабочего в станок попала нога, и её никак не могли вытащить. Нужно было срочно останавливать конвейер, иначе парень мог погибнуть. Решила не откладывать. Пришлось отрезать ему на ноге кусок кожи. Зато спасла! До сих пор мне приветы передаёт.


Помню, когда Кастро на завод приезжал. Он подарил всем рабочим бананы и консервированные ананасы. В знак уважения к кубинскому лидеру, я даже хотела назвать одного из сыновей Фиделем.


После закрытия здравпункта, нас перевели в поликлиническое отделение при больнице им. Ухтомского. Я бы и ещё поработала, силы-то были, но не хотела дожидаться того дня, когда мне намекнули бы, что уже пора уходить. Правда, совсем недавно главный травматолог Люберецкого района Владимир Иванович Мартыненко предложил мне взять хотя бы одно дежурство. Вот думаю, может согласиться? (Смеётся).


Весна 1941 года, Кабардино-Балкария Кемерово, 1958 год


Богдан КОЛЕСНИКОВ

Фото автора и из архива С.А. Сучковой

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse