Новости

И память сердца сохраняя


За 55 лет работы в люберецкой школе №4 Лидия Игнатьевна Романова воспитала не одно поколение наших земляков. Многие её выпускники приводили к ней уже детей и даже внуков. Потому что души не чаяли в этом удивительном педагоге. Её доброта, отзывчивость, преданность своему делу и искренняя любовь к ученикам – вероятно, вот что всегда подталкивало родителей отдавать своих мальчишек и девчонок в класс к Лидии Игнатьевне. В класс, который уже через месяц становился одной большой и дружной семьёй.


Она часто ездила с учениками по местам боевой Славы, ходила в походы, посещала театры и музеи. И сейчас, во время нашей встречи, учительница с ностальгией вспоминала о своей поездке со школьниками в Прибалтику, о том, как в 1971 году её делегировали с люберецкими учащимися во Францию, где после обзорных экскурсий по Парижу и нашему городу-побратиму Дранси, мальчиков и девочек отправили в спортивный лагерь, расположенный на побережье Ла-Манша.


Рассказывать Лидия Игнатьевна может о многих и о многом. А вот о себе, как скромный человек старается не говорить. Но по случаю своего большого юбилея она сделала исключение.


Итак, слово – Заслуженному учителю школы РСФСР, Отличнику народного просвещения, кавалеру ордена Трудового Красного Знамени Л.И. Романовой.


- Видимо, мне на роду написано – стать учителем. Ещё в подмосковном детском доме, в котором я воспитывалась, если наши воспитатели куда-нибудь отлучались, они часто доверяли мне малышей. Так что меня с детства приучили к этой профессии, – рассказывает Лидия Игнатьевна. – А родилась я на Кубани, и мне было всего два годика, когда не стало отца. В 1944 году умирает моя мама – Агафья Николаевна Никитина. Так трое маленьких детей остались сиротами. Старшая сестра Валентина, которая была уже замужем и жила отдельно, вскоре отправила брата Володю в школу ФЗО, младшего – Костю – определила в детский дом, там же, на Кубани. А меня, самую маленькую, забрала с собой в Москву, потому что у меня без конца повторялась тропическая малярия, и чтобы я поправилась, врачи порекомендовали сменить климат. В столице мы жили в 15-метровой комнате впятером: Валентина вместе с мужем-офицером Петром Алексеевичем, их дети и я.


Поначалу в Москве мне пришлось несладко. Всему виной стало моё «балаканье». Когда начинала читать, дети под партой валялись от смеха. И я замкнулась в себе…


Тяжело было жить впятером в маленькой комнатке, и сестра отдала меня в детский приёмник-распределитель, который тогда находился на территории Свято-Данилова монастыря. Спальни были наверху, а их окна выходили во двор. Чего я там только не насмотрелось. Помню, по плацу маршировали ребята, и чуть что не так – «воспитатели» били их дубинками по ногам. Нам говорили, что эти мальчишки и девчонки – молодые преступники. Но немного позже я узнала, что там содержались дети репрессированных…


Когда заведующая приёмником увидела, как убивается моя сестра, она пообещала ей устроить меня в хороший детский дом, а для этого попросила принести документы мужа, чтобы оформить меня как ребёнка из семьи военнослужащих. Долго мне пришлось ждать этого действительно счастливого дня, даже в школу пошла только в ноябре. Но я попала в такой детский дом… С ним связано почти всё самое лучшее, что было в моей жизни.


Когда меня только перевели, я оставалась очень молчаливой. Боялась, что если снова начну «балакать», надо мной будут смеяться. По счастью, в этом детском доме уже жила Зина Зуева, с ней мы познакомились ещё в приёмнике при Даниловом монастыре. Она была немножко постарше меня, и помогала мне здесь освоиться, опекала меня.


Честно скажу, – в этом детском доме было всё для нас. Вероятно потому, что он был предназначен для детей высшего офицерского состава. Кормили нас очень хорошо и одеты мы были с иголочки: шерстяная школьная форма, выходное платье из натурального крепдешина.


Детский дом подчинялся только министерству просвещения. Нашими шефами были все воинские части, расположенные вдоль железной дороги Казанского направления. В том числе, люберецкие лётчики. Они, кстати, на своих самолётах катали отличников. А я хоть и хорошо училась, но ни разу мне такое счастье не выпадало – потому что часто болела ангиной. Шефствовало над нами и посольство Венгрии. Но это уже отдельная история.


У нас был свой духовой оркестр, в нём играли воспитанники детского дома. Как же виртуозно они выступали! Руководил оркестром известный военный капельмейстер Людомир Антонович Петкевич. Это он, к слову, дирижировал оркестром на первом военном параде в Москве 1 мая 1918 года. В присутствии В.И. Ленина.


Наши девочки обязательно пели в хоре. До сих пор помню песню Мурадели и Вершинина «Сталин и Мао слушают нас», без неё, пожалуй, не обходился ни один наш концерт. (Улыбается).


Здесь было сильно развито военно-патриотическое воспитание. Кружки у нас работали на любой вкус, поэтому с утра до вечера мы были заняты.


Когда я немного осмелела, то подошла к руководителю драмкружка Елене Ивановне и сказала ей, что у меня проблема с речью, поэтому стараюсь больше молчать – чтобы ребята не смеялись над моим говором. «Ходи в наш кружок, я буду с тобой заниматься», – сразу поддержала меня педагог. Свои занятия она всегда начинала со скороговорок. Как сейчас помню одну из них:


На мели мы лениво налима ловили,

Для меня вы ловили линя.

Не меня ли вы мило в туманы манили,

В туманы лимана манили меня?


Позже я посещала и танцевальный кружок.

Пока воспитатель не проверит домашнее задание, из-за стола ребята не поднимались. Таковы были правила. В школе моим любимым предметом была математика. Елена Васильевна, наша учительница по математике, настолько сильно любила свой предмет и при этом была таким строгим педагогом, что хочешь не хочешь, а математический кружок приходилось посещать всем. Когда шла контрольная работа, она даже зимой настежь открывала окно и говорила, что так мы будем лучше думать. И ведь была права. Кстати, за победу на олимпиаде по математике меня премировали билетом в Большой театр на балет «Конёк-Горбунок».


Должна сказать, что сестра была против того, чтобы я стала учителем. Но меня уже было не переубедить. После окончания семилетки я поступила в Зарайское педагогическое училище. И те знания, которые мы получили в детском доме, мне очень пригодились. А какие здесь были преподаватели – им я благодарна по сей день.


Прошло уже много лет, того детского дома уже давно не существует, а мы и сейчас продолжаем встречаться – у Большого театра 21 мая. В былые времена приходило человек по сто. Сегодня, конечно, меньше. С тремя моими близкими подругами-одноклассницами Ниной Беловой, Луизой Петренко и Аллой Худяковой мы общаемся и сегодня. Из парней поддерживаю отношения только с Виктором Кретовым. Время никого не щадит, и многих, к сожалению, уже нет с нами.


После окончания Зарайского педучилища в 1956 году я пошла работать. На тридцать выпускников было всего четыре учительских места. И мне повезло: меня направили в Люберцы, в среднюю общеобразовательную школу № 4. Пятнадцать лет я проработала учителем начальных классов. Но меня больше тянуло к истории. Поэтому работая в школе с малышами, я поступила на истфак. А после его окончания стала вести уроки истории.


Одним из моих первых учеников был Александр Федянин, его именем названа улица в Краскове. В том классе было много трудных подростков, а он среди них, как ясно солнышко. Старательный парень, хорошист. Рыжеватые волосы, конопушки. Ботиночки всегда начищены.


Вернувшись из армии, Саша пошёл работать в милицию. Но когда ему исполнилось 32 года, он погиб. Всегда вспоминаю ту историю со слезами на глазах. После окончания смены парень собирался домой. В это время в его рабочем кабинете раздался телефонный звонок: на его участке в Краскове на дне загазованного колодца теплотрассы лежат без сознания два человека. Во время проведения топографической съёмки на местности двое представителей научно-исследовательского института приняли опрометчивое решение: они захотели осмотреть теплофикационный колодец. Отодвинув в сторону крышку, один из связистов наклонился к проёму и по неосторожности свалился вниз. Не сообразив, что произошло, в этот же колодец заглянул другой связист. Отравившись угарным газом высокой концентрации, в колодец упал и его напарник. Прибывший к месту происшествия старший лейтенант милиции Федянин, оперуполномоченный уголовного розыска, мгновенно оценил создавшуюся ситуацию: слишком мало времени осталась для спасения угодивших в нежданную беду людей. Помочь им Саша сумел, но при этом пожертвовал своей жизнью… Используя страховочную верёвку, он спустился в колодец. Обвязав верёвкой одного из пострадавших, первого связиста спасли. Оставшись в шахте, Федянин пришёл на помощь и второму пострадавшему. А Сашу привязать было уже некому. Конечно, за ним тоже спустились и подняли на поверхность, но было уже поздно, по дороге в больницу он скончался…


В память о своём ученике Л.И. Романова в школьном музее открыла мемориальный уголок «Шаг в бессмертие».

Уже пять лет Лидия Игнатьевна находится на заслуженном отдыхе. Но памятью о школе, о родных учениках и коллегах она живёт и сегодня.



Богдан КОЛЕСНИКОВ

фото автора и из архива

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse