Новости

75 лет жду весточку о без вести павшем отце


Люберецкая средняя общеобразовательная школа № 11 имени Героя Советского Союза Е.И. Ларюшина осенью отметит большой юбилей. Восьмидесятилетняя история учреждения день за днём по крупицам собиралась его учителями и учащимися. И труд не пропал даром – всё это стало бесценным подарком для школьного музея, для будущих поколений.

Одним из главных летописцев 11-й школы города Люберцы, а первые почти двадцать лет со дня открытия она была Михельсоновской школой № 1, по праву стала наша землячка – ветеран педагогического труда, Отличник народного просвещения РСФСР Елизавета Александровна Сергеева.


Старшее поколение люберчан хорошо знают и уважают эту удивительную женщину, дипломатичного человека и чуткого учителя, талантливого руководителя и хозяйственника.


Пятьдесят шесть лет она отдала системе образования. И если б не перенесённый в 2012 году инсульт, который выбил её из колеи, возможно, Елизавета Александровна работала бы и сейчас. Тем не менее, она не опустила руки, и всё своё свободное время проводит с пользой: вышивает бисером и крестиком, читает художественную литературу и ведёт дневник – в нём она отражает наиболее интересные и знаковые события из своей жизни и жизни нашей страны.


Во вторник, 24 января, Елизавета Сергеева отметила день рождения. Свой возраст учительница не скрывает, ей 83. За эти годы она успела многое пережить – и печали, и радости. Но особое место в её судьбе занимают безжалостные военные годы, унёсшие жизнь любимого отца…

 

- Наша семья жила в двадцатиметровой полуподвальной квартирке в доме № 137 на Октябрьском проспекте в центре Люберец. Мама с папой, да я со старшими сёстрами Паней и Надей, – вспоминает Елизавета Александровна. – Именно в этом доме в своё время дважды бывал поэт Сергей Есенин со своим отцом.


Во дворе вместе с соседскими ребятами мы играли в лапту и волейбол, мальчишки гоняли мяч. Детей было много, и все жили дружно и весело. Пока не пришла война. И наш просторный двор превратился в большой огород. Мы стали сажать здесь зелень, чтобы не умереть с голоду.


Когда началась Великая Отечественная, я ещё ходила в детский сад, что был на Смирновской улице недалеко от школы № 1. Как сейчас помню первый день войны. Утро. Мы завтракаем гречневой кашей с молоком и пьём какао. А все взрослые – воспитатели, нянечки, повара – плачут… Глядя на них, начали и мы хлюпать. Слышим слово «война». Впечатление тревоги, чего-то страшного и сейчас осталось в моей памяти.


Александр Васильевич Соломатин, мой отец, с отрядом ополченцев 22 сентября 1941 года ушёл на войну. Проводив его, потом ещё несколько раз мы бегали с мамой на станцию, смотрели эшелоны с бойцами, ехавшими на фронт. А вдруг и наш отец среди них? Вдруг кинет нам весточку? Потом всё реже и реже шли такие поезда…


Сёстры были вынуждены забросить учёбу в школе и пошли трудиться на ГЛЗ. Они получали рабочую карточку на продукты, а я – иждивенческую. Маме приходилось непросто, ведь никаких съестных припасов у нас уже не осталось, и вместе с тётей Дусей, её сестрой, первое время она куда-то ездила обменивать вещи на продукты. Было страшно за маму, а вдруг не вернётся?..


Она всё отдавала нам, детям, лишая себя куска хлеба. Война приучила нас есть и очистки, и жмых. Из мороженого картофеля мы делали оладьи, а из лебеды и крапивы варили похлёбку.


Взрослые вырыли во дворе землянку, в ней мы прятались от бомбёжек. Бежали туда, как только слышали звуки сирены. Но они холодной зимой сорок первого года были настолько частыми, что мама приняла решение: в землянку больше не бегать, будем сидеть дома, завешав окна тёмной тканью.


Вражеские самолёты часто долетали до Люберец, кружили над городом. Однажды в форточку нашей комнаты, разбив стекло, влетел осколок и попал в тарелку Нади. К счастью, она ещё не успела присесть за стол. Бог спас её. Осколок мы сохранили, а форточку забили куском фанеры. Стекло же вставили только в 1952 году, тогда я уже окончила школу.


От отца в 1941 году мы получили три письма-треугольника, последнее – из-под Можайска. А вскоре нам принесли извещение, так наша семья узнала: папа пропал без вести. Когда сейчас слышу по телевизору, что поисковые отряды снова нашли останки наших бойцов, всегда с надеждой смотрю эти новости – а вдруг мой отец?..


В 1942 году немцы были отброшены от Москвы, и жизнь наша стала постепенно налаживаться. Мы, дети, вместе со взрослыми пололи в совхозе свёклу и морковь, убирали урожай. А дома маме помогали вязать для фронта варежки с двумя пальцами.


Осенью сорок второго года я поступила в люберецкую школу № 1. Первые четыре класса мы учились вместе с мальчишками, но потом нас разделили – мальчиков перевели в соседнюю школу № 6.


Учась в 7 классе, за успехи в учёбе и общественную работу я была награждена поездкой в Международный пионерский лагерь «Артек», в котором пробыла всю третью четверть, с 6 января по 6 марта 1949 года. Это был драгоценный подарок судьбы, об этом мечтал каждый пионер страны. Так мне посчастливилось впервые побывать на берегу Чёрного моря, увидеть горы. Там я окрепла, многому научилась, что позже пригодилось в жизни и в моей педагогической работе. Всю дорогу вела там путевой дневник, его я храню по сей день. Сохранились у меня и гербарий, собранный в Никитском ботаническом саду, и тетрадь с двадцатью песнями, которые мы там разучили, и многое другое, связанное со знаменитой детской здравницей «Артек».


В 1952 году я окончила школу с серебряной медалью, что дало мне право поступить в Московский областной педагогический институт без экзаменов, прошла только собеседование. Окончив МОПИ, по распределению попала в родные Люберцы, учителем русского языка и литературы в среднюю школу № 11. И вот совпадение – в этой школе семиклассницей я была в пионерском лагере.


Через два года, в 1958-м, меня назначили завучем, а уже с 1965 года – директором. Отработала здесь тридцать один год, а выйдя в 1987 году на пенсию, стала работать в средней общеобразовательной школе № 6, там я вела уроки русского языка и литературы, риторику, этику и мировую художественную культуру, а также возглавляла секцию словесников.


Кстати, моя страсть с детских лет – любила и хотела петь всегда. За что я благодарна своей маме Анне Алексеевне и сёстрам. Они прекрасно пели.


Ходила в школьный хор, была солисткой. Уроки пения и хор вёл преподаватель музыки Фёдор Степанович Леонов. Он работал в двух люберецких школах, в 1-й и 6-й. С ним мы ездили с концертами по госпиталям, выступая перед ранеными, часто участвовали в музыкальных вечерах, проходивших на открытых площадках столицы. Хор был большой, сто человек.


А в 1954 году, будучи уже студенткой пединститута, гуляя с товарищами по Москве, я увидела на улице Герцена объявление о наборе в хор московской молодёжи для участия в фестивале. Ну и рискнула. Удачно! И сорок лет пела в академическом хоре при Центральном доме работников искусств, основателем хора и дирижёром была Елизавета Алексеевна Лобочёва.


Мы часто гастролировали по стране, исколесили всю Прибалтику, неоднократно выступали в Кремле. Были участниками двух Всемирных фестивалей молодёжи и студентов, в 1957 и в 1985 годах. В нашем репертуаре были песни на русском, английском, японском, итальянском, польском и других языках мира. Мне всё это нравилось, но вот музыкального образования я, увы, так и не получила…

 

Богдан КОЛЕСНИКОВ

Фото автора


Выпусник

Сегодня Елизаветы Александровны не стало. Светлая ей память... Очень добрым она была человеком. Мы её любим и всегда будем помнить.

Комментировать
Конструктор сайтов
Nethouse