Новости

В душе поэт и музыкант



Пожалуй, нет в нашей стране человека, который хотя бы раз не слышал романтический голос этого удивительного певца. Как же душевно он поёт и старинные русские романсы, и лирические песни. Более чем в 70 отечественных кинофильмах, в том числе «Обыкновенное чудо», «Мария, Мирабела», «Д’Артаньян и три мушкетёра», «Чародеи» и «Петербургские тайны» звучат песни в его исполнении.

В последнее же время в репертуаре артиста появилось много и зарубежных хитов Фрэнка Синатры, Шарля Азнавура, Нэта Кинга Коула, Элвиса Пресли и Джо Уильямса.


Его концерты с большим успехом проходили не только в России, но и в странах Европы, Америки и даже Африки.


Многие из вас, уважаемые читатели, наверняка догадались, что речь идёт о нашем земляке – Заслуженном артисте России Леониде Серебренникове.


Нынешний год не простой для певца, юбилейный. Артист полон творческих планов, ведёт активную творческую жизнь, участвуя в концертах, музыкальных вечерах и встречах со зрителями. А вот с журналистами Леонид Фёдорович общается нечасто. И не потому, что ему нечего им рассказать. Наоборот, он блестящий рассказчик, и каждая его история заслуживает отдельной публикации. Просто у артиста довольно плотный рабочий график, а свободное время он старается проводить с семьёй и тремя любимыми внуками.

Тем не менее, на днях Серебренников нашёл время и заглянул к нам в редакцию.

 

- Леонид Фёдорович, с люберецкого Дворца культуры, по сути, и началась Ваша творческая деятельность. Мальчишкой Вы участвовали здесь в художественной самодеятельности, потом поступил в театральное училище и окончив его, вернулись в родной город, став режиссёром народного театра «Романтик».


- И ещё будучи студентом старших курсов, я выступал здесь в составе оркестра под управлением Юрия Завражина.


- Неужели педагоги разрешали Вам совмещать учёбу с работой?


- Так это ж было только в летний период. Но даже об этом я старался никому не рассказывать. (Улыбается). Хотя Анненков, услышав меня, студента ещё 2 курса, поющим в этюде, обратился тогда ко мне: «Лёнечка, не знаю, как у тебя сложится с актёрством, но ты обязательно пой». С этого всё и началось.


Окончив театральное училище, я пришёл работать в экспериментальный театр-студию под руководством Г.И. Юденича. Был задействован в нескольких его постановках, в том числе играл командира корабля в «Оптимистической трагедии». Правда, у Геннадия Ивановича я поработал недолго – решил попробовал себя на эстраде. Стал выступать в «Москонцерте», но как певца меня всерьёз не воспринимали. Год я так проболтался, и решил уже с этим покончить. Но однажды во время репетиции в столичном ДК «Прожектор» я стоял за кулисами, что-то себе наигрывал на гитаре и тихонько пел. Вдруг подходит ко мне незнакомый мужчина среднего роста, лысоватый, с бородкой и спрашивает, хочу ли я сняться на телевидении. Ну, думаю, опять лапшу на уши сейчас навешают. Тут он протягивает мне листочек бумаги с телефоном и говорит: «Позвонишь, спросишь Галю и скажешь ей, что от Михайлова». Позже я узнал, что это был дирижёр эстрадно-симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио Александр Михайлов.


Отважился позвонить. И этой Галей оказалась известный музыкальный редактор Галина Солдатова. Пришёл к ней. «А что ты умеешь?», – поинтересовалась Галина Георгиевна. Взял я в руки гитару и стал петь. «Отлично. Будешь участвовать во Всесоюзном телевизионном конкурсе «С песней по жизни»». Конечно, я согласился, в итоге вышел в финал и получил свой первый диплом.


Вскоре меня приглашает к себе известный джазовый музыкант Анатолий Кролл. Многие артисты в то время мечтали быть солистами его оркестра. Так я и пошёл «с песней по жизни»: то в одном конкурсе участвовал, то в другом. Получал высокую оценку жюри, становился дипломантом многих музыкальных конкурсов. Со временем только стал менять жанры и систематически обновлял свой репертуар.


- Но ведь на киностудию Вы тоже попали благодаря Господину Великому случаю?


- Да, мой товарищ Женя Мартынов (тёзка и однофамилец известного певца и композитора), с кем я вместе участвовал во Всесоюзном конкурсе эстрадной песни в Сочи, пригласил меня за компанию пойти с ним на «Мосфильм», куда его пригласили записать песню к телефильму «Рождённая революцией». С одной песней он справился легко, а вот вторая, лирическая, никак ему не поддавалась.


Дубль за дублем, но всё не то. И тут композитор Александр Флярковский обращает свой взгляд в зал, где сижу я, наблюдая за процессом, и говорит мне: «Молодой человек, я же вас хорошо помню по недавнему сочинскому музыкальному конкурсу. Может попробуете вы?». Понимаю, что вот он, мой шанс. А пока я сидел в зале, уже успел выучить слова. Подошёл к микрофону и от страха записал песню с первого дубля. Успех!


Сразу пошли приглашения и в другие кинофильмы, так я стал ездить на киностудию, как на работу.


Кстати, во время записи песен актёрское образование помогало мне сразу схватывать образ героя, за которого пою.


Вскоре я ушёл из оркестра Анатолия Кролла, покинул «Москонцерт» и стал самостоятельно пробивать себе дорогу. В Колонном зале Дома Союзов пел на юбилейных концертах Льва Ошанина, Никиты Богословского, Эдуарда Колмановского, Оскара Фельцмана. Как певец набирался профессионального опыта.


Стал всё чаще брать в руки гитару, тем более азы во время работы в эстрадном оркестре при люберецком Дворце культуры, я уже познал. И в итоге отказался от оркестров и стал работать с семиструнной гитарой. Благодаря чему, к слову, в 2000 году на телеканале «Культура» я создал и в течение первых пяти лет вёл передачу «Романтика романса».


А с Анатолием Ошеровичем Кроллом, кстати, мы поддерживаем дружеские отношения и сейчас. Так что не исключено, что в скором будущем в моём исполнении зрители услышат новые интересные джазовые композиции.


- Вы уже обмолвились, Леонид Фёдорович, что в своё время ходили на киностудию, как на работу. Наверняка же у Вас была куча возможностей познакомиться с кем-нибудь из режиссёров. Так могла бы сложиться Ваша ещё и актёрская карьера…


- Они меня больше воспринимали, как закадрового певца. Хотя несколько картин в моей фильмографии всё-таки есть. И я не раз ловил себя на слове: если предложат роль в кино – соглашусь. Но потом началась большая работа на сцене, концертов и гастролей было много, что на кино у меня уже времени не оставалось.


- Вы часто устраиваете творческие встречи с ветеранами. Для Вас это символично, поскольку Ваш отец Фёдор Дмитриевич был фронтовиком.


- Да, во время войны он дошёл до Польши, был артиллеристом.


А моя мама Нина Леонидовна в Екатеринбурге окончила горный институт и после войны переехала в Люберцы. Кстати, она была одним из тех пяти специалистов, кто стоял здесь у истоков создания Всесоюзного угольного института (ВУГИ, ныне – Институт горного дела имени академика А.А. Скочинского, – прим. авт.). В дальнейшем мама была секретарём учёного совета горного института, она награждена двумя почётными знаками «Шахтёрская слава». Кстати, в ВУГИ работал и мой отец, он был заместителем директора по хозяйственной части.


В середине сороковых годов нашей семье выделили маленький финский домик (на его месте сейчас находится поликлиника № 3), а в 1952 году рядом построили первую кирпичную трёхэтажку, и наша семья переехала уже туда. Отсюда я стал ходить в детский сад, а позже – в школу № 8.


В детстве мама мечтала стать балериной, но время тогда было тяжёлое, двадцатые годы, и её мечта так и не сбылась. Она хорошо пела и очень любила рисовать. Позже живописью увлёкся и мой старший брат Володя. Кстати, их картины украшают стены не только нашей квартиры и загородного дома в Куровском – они есть и в люберецком краеведческом музее, и в частных коллекциях многих наших земляков.


- А у Вас, кстати, не было желания после нескольких неудачных поступлений в театральное училище всё бросить и пойти, например, по маминым стопам, поступив в горный институт?


- Да нет, не думаю. Я всё-таки мечтал о сцене. Отучившись год в Иркутском театральном училище на курсе у замечательного актёра старой русской школы Алексея Алексеевича Павлова, я решил забрать документы и вернуться в Москву. В одно театральное училище поступаю – не прохожу, в другое – та же история. Ну, думаю, всё. Хватит! Но тем же вечером в нашей квартире раздался телефонный звонок, это была моя подружка Наташа Флавицкая. Она тоже хотела стать актрисой, и вместе с ней в старших классах мы разыгрывали интермедии Аркадия Райкина. «Поехали утром в театральное училище имени Щепкина. Завтра у них последний день», – уговаривает меня Наташа. «Не поеду. Мне всё это уже осточертело». «Ты меня любишь? Уважаешь?» «Да, люблю и уважаю». «Я тебя тоже. Но если не поедешь, я тебя уважать перестану». В общем, договорились в 9 утра встретиться возле училища. Я приехал, а она проспала. «Не поступлю, так не поступлю», – подумал я и зашёл в аудиторию, где сидела приёмная комиссия. Первый тур прошёл, второй прошёл. Остался третий, последний. Удача мне улыбнулась, и меня приняли. Так я попал на курс Народного артиста СССР корифея Малого театра Николая Александровича Анненкова.


Проходит несколько месяцев с момента начала учёбы, смотрю я на педагога по танцам Татьяну Ивановну Дамберг и понимаю, что её лицо мне донельзя знакомо. Как вижу её, сразу начинаю думать – откуда же я могу её знать? И однажды она надела серебряную брошь, которая помогла мне расставить все точки над «и»: когда учился в начальной школе, я ходил в балетный класс, где занимались дети сотрудников горного института, а эти уроки у нас вела Татьяна Ивановна. И эта красивая круглая серебряная брошка с мечом посередине, которую она прикалывала в те годы к себе на платье, осталась в моей памяти навсегда. Вот такая история ненадолго вернула меня в моё далёкое люберецкое детство.


 

 

Богдан КОЛЕСНИКОВ

Фото автора

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse