Новости

900 дней и ночей


8 сентября 1941 года началась 900-дневная блокада Ленинграда. По плану Гитлера, город должен был быть стерт с лица земли, а войска, оборонявшие его - уничтожены. Потерпев неудачу в попытках прорвать оборону советских войск внутри блокадного кольца, немцы решили взять город измором. С 13 сентября начался артобстрел города, который продолжался всю войну.


НАЧАЛО БЛОКАДЫ


На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах, то есть тоже в кольце блокады, осталось 343 тысячи человек. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие хотели выехать, но пути уже были отрезаны.

10 и 11 сентября был проведён переучёт всех съестных припасов, скота, птицы, зерна. Исходя из фактического расхода на обеспечение войск и населения, на 12 сентября имелось: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон на 30, мяса на 33 дня, жиров на 45, сахара и кондитерских изделий на 60 дней. Почти отсутствовали картофель и овощи. Чтобы растянуть ничтожные запасы муки, по решению Ленгорисполкома к ней подмешивалось 12 процентов солодовой, соевой и овсяной муки, 2,5 процента размолотых жмыхов и 1,5 процента отрубей.

С первых дней сентября в Ленинграде были введены продовольственные карточки. С 1 октября рабочие и инженерно-технические работники стали получать по карточкам 400 граммов хлеба в сутки, все остальные - по 200 граммов. Резко сократилась выдача других продуктов. С пивоваренных заводов забрали 8000 тонн солода и перемололи их. На мельницах вскрыли полы и собрали всю мучную пыль.

 

ДОРОГА ЖИЗНИ


Для подвоза продовольствия и боеприпасов оставалась единственная коммуникация - по Ладожскому озеру. Так начала действовать блокадная «артерия» Ленинграда, которую народ назвал «Дорогой жизни».

В ноябре Ладога стала понемногу затягиваться льдом. 20 ноября толщина льда достигла 180 миллиметров - на лёд вышли конные обозы. 22 ноября на лёд вышли машины. Так родилась ставшая знаменитой ледовая трасса, которую именовали Военно- автомобильной дорогой № 101.

Дорога жизни была под особым контролем, но и на ней не обходилось без преступлений. Водители ухитрялись сворачивать с пути, расшивали мешки с продуктами, отсыпали по несколько килограммов и вновь зашивали. На пунктах приема хищения не обнаруживали - мешки принимали не по весу, а по количеству. Но если факт кражи доказывался, то водитель немедленно представал перед военным трибуналом, который обычно выносил смертный приговор.

С 13 ноября 1941 года норма выдачи хлеба населению была снижена. Теперь рабочие и инженерно-технические работники получали по 300 граммов хлеба, все остальные - по 150. 20 ноября и этот скудный паёк пришлось урезать. Население стало получать самую низкую норму за всё время блокады - 250 граммов на рабочую карточку и 125 граммов - на все остальные. В Ленинграде начался голод. Деньги были, но ничего не стоили. Ничто не имело цены: ни драгоценности, ни картины, ни антиквариат. Только хлеб и водка - хлеб чуть дороже. В булочные, где выдавались по карточкам дневные нормы, стояли огромные очереди. Иногда между голодными людьми происходили драки - если хватало сил. Кто-то умудрялся вырвать у полумертвой старушки хлебный талон, кто-то мародерствовал по квартирам. Но большинство ленинградцев честно работали и умирали на улицах и рабочих местах, давая выжить другим.


Из воспоминаний блокадницы Татьяны Николаевны Бушаловой:

«...В январе я стала слабеть от голода, очень много времени проводила в постели. Мой муж Михаил Кузьмич работал бухгалтером в строительном тресте. Он был тоже плох, но всё же каждый день ходил на службу. По дороге он заходил в магазин, получал на свою и мою карточку хлеб и поздно вечером возвращался домой. Хлеб я делила на 3 части и в определённое время мы съедали по кусочку, запивая чаем. Воду согревали на печке-буржуйке. По очереди жгли стулья, шкаф, книги. С нетерпением я ждала вечернего часа, когда муж приходил с работы. Миша тихо рассказывал, кто умер из наших знакомых, кто болен, можно ли что сменять из вещей на хлеб. Незаметно я подкладывала ему кусок хлеба побольше, если он замечал, то очень сердился и отказывался совсем есть, считая, что я ущемляю себя. Мы сопротивлялись, как могли наступающей смерти. Но всему приходит конец. И он наступил. 11 ноября Миша не вернулся с работы домой. Не находя себе места, я всю ночь прождала его, на рассвете попросила соседку по квартире Екатерину Яковлевну Малинину помочь мне найти мужа. Катя откликнулась на помощь. Мы взяли детские саночки и пошли по маршруту мужа. Останавливались, отдыхали, с каждым часом силы покидали нас. После долгих поисков мы нашли Михаила Кузьмича мёртвым на тротуаре. На руке у него были часы, а в кармане 200 руб. Карточек не нашли...».

...Голод обнажил подлинную сущность каждого человека. Заведующая магазина Смольнинской райхлебконторы Акконен и её помощница Среднева обвешивали людей при отпуске хлеба, а ворованный хлеб обменивали на антикварные вещи. По приговору суда обе преступницы были расстреляны..

Но город жил и боролся. Заводы продолжали выпускать военную продукцию. Голодные измученные люди находили в себе силы работать. Кировский завод оказался в опасной близости от расположения немецких войск, и тем не менее там круглосуточно шла работа по изготовлению танков. Мужчины, женщины и подростки стояли у станков. Завод бомбили, в цехах возникали пожары, но никто не покидал рабочих мест. Из ворот завода ежедневно выходили танки и шли прямиком на фронт. В ноябре - декабре 1941 года производство снарядов и мин превышало миллион штук в месяц.

Из воспоминаний Юлии Николаевны Вьюнковой, председателя общества блокадников Люберецкого района:

«Во время блокады мой отец работал на Обуховском оборонном заводе, отвозил на передовую пушки. За это ему давали конину. Мы втроем - мама, старший брат и я, выжили тогда, благодаря этому. Отец был приближен к власти и к партии, занимался хозяйственной работой. Первые 2 года, 1941-42, мы практически не вылезали из бомбоубежища. Потом решили пусть будет так, как Господь решит, и перестали реагировать на сигналы тревоги... В 1944-м году открылась дорога жизни, отец предложил уехать на Большую землю. Но я тогда сказала фразу, которая стала для родителей определяющей: «Голодали вместе вместе и умрем». Впоследствии мы узнали, что баржу, на которой отец предложил переправить нас через Ладогу, разбомбили.

Блокаду мы пережили, но во времена сталинских репрессий отец был объявлен «врагом народа». В 1950-м году его арестовали, обвинив в государственной измене. Отца отправили в Общую тюрьму №1, затем - в лагерь. Я сохранила лагерную переписку с тех времен, но прочитала ее только недавно. Честно говоря, она меня потрясла: отец писал стихи, в которых единственным мотивом была Родина. Он переживал о производстве, о том, как район справляется без него, как развивается страна. В его стихах не было ни обид, ни злости. Наоборот - вечная слава Сталину и советской земле.

Когда отца арестовали, мне было 17 лет. Я написала письмо Ворошилову, но не решилась его отправить. Отец сказал: напиши Сталину - он поможет. Люди надеялись, верили в него...
После смерти Сталина Отец был амнистирован, затем - реабилитирован. Он умер в 53 года, и рабочие несли его гроб через всю улицу на руках 10 километров...».

Из воспоминаний Василия Сергеевича Денисова (среди многочисленных наград этого люберчанина-фронтовика - медаль «За оборону Ленинграда»):

«... Перед войной я учился на токаря во 2-м Ленинградском ремесленном училище Кировского завода. Но как только война началась, учеба сразу закончилась - отправили меня на оборонительные работы... Потом в блокадном Ленинграде упаковывал на заводе оборудование для отправки на восток... А когда начали поступать на ремонт фронтовые танки, меня направили на заточку болтов для них...

В марте 1942-го года нас эвакуировали из Ленинграда. От голода я уже не мог ходить: взяли меня тогда два товарища под руки и так вели от Обводного канала до Финляндского вокзала. Посадили в поезд, который подъехал прямо к Ладожскому озеру. Поезд приехал, все вышли из вагона, я один остался - не могу идти. Тогда подумал: если сейчас вагон загонят в тупик, там я и замерзну. Пришлось найти силы, выползти на коленях из вагона. На мое счастье рядом была машина, которая занималась переправкой людей. Врач посмотрел на меня и сказал: «Его надо только в автобус...».

Когда приехали за Ладожское озеро, комиссия меня осмотрела, доктора дали таблеток, чаю. И положили нас, 10 человек, в лазарет. К утру шестеро из нас скончались.

После лазарета меня по железной дороге отправили на восток. Ехали мы в поезде 9 суток до станции Якшанга Горьковской области. А остаток пути нас перевозили на санях. Как приехали, полтора месяца я лежал в больнице, приходил в себя после голода... А потом в соседнем колхозе почти год пас овец, и даже стал бригадиром...».

«И вот, наконец, призвали меня в Арзамасское пулеметно-минометное училище. Комиссию прошел удачно. Но. похлопали меня по плечу и сказали: «Сынок, у тебя ж «бараний» вес... Ну какой из тебя офицер? Ты ж винтовку не поднимешь...».

Так и отправили меня в Горький, в 90-й запасной зенитно-артиллерийский полк. ».

В 1943 году положение осаждённого Ленинграда значительно улучшилось. Весной ГКО принял Постановление о восстановлении предприятий Ленинграда. К концу года трудящиеся города частично или полностью ввели в действие 212 заводов и фабрик, выпускавших более 400 видов военной продукции. К зиме 1943-44 годов 99 процентов жилых домов имели уже действующий водопровод. Было отремонтировано 350 тысяч квадратных метров уличных магистралей, на 12 маршрутах стали курсировать 500 трамвайных вагонов.

27 января 1944 года советские войска взломали оборону 18-й немецкой армии, и блокада Ленинграда была полностью снята.

 

ЦИФРЫ И ФАКТЫ


За героизм и мужество, проявленные в битве за Ленинград, 140 воинов армии, 126 - флота, 19 партизан удостоены звания Героя Советского Союза. 350 тысяч солдат, офицеров и генералов - участников обороны Ленинграда, 5,5 тысяч партизан и около 400 работников ледовой дороги награждены орденами и медалями Советского Союза.

1,5 миллиона защитников Ленинграда были награждены медалью «За оборону Ленинграда»

 
Можно ли было отдать город немцам? О сдаче города речи быть не могло. Но можно ли было избежать такого количества жертв и страданий? В известной степени да, если бы руководство Ленинграда проявило волю и летом 1941 года провело эвакуацию населения, сразу же ввело ограничения на изъятие денежных средств из сберкасс, а также вовремя установило бы карточную систему и закрепило население за магазинами. Власть обрекла город на голодную смерть, не сумев предвидеть развитие событий и сделать реальные прогнозы.

 
Сколько человек погибло в блокаду - точных данных до сих пор нет и, вероятно, никогда уже не будет. В документах советской стороны на Нюрнбергском процессе фигурировала цифра в 650 тысяч умерших. Эти данные основаны на примерном количестве захороненных на двух самых больших мемориальных кладбищах - Пискаревском и Серафимовском. Однако с первых же дней войны в Ленинград хлынул поток беженцев из западных районов страны. Сколько было беженцев и все ли они получили продуктовые карточки - не указывает ни одна сводка. Известно другое - во время эвакуации из блокадного Ленинграда по дороге в тыл от истощения и болезней умирал каждый четвертый. Разные исследования последних лет позволили назвать цифру в 1 миллион 200 тысяч погибших в блокадном Ленинграде. Когда полностью была снята блокада, в Ленинграде осталось лишь 560 тысяч жителей.

 

Мария Климова
Фото из архива Юлии Николаевны Вьюнковой

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse