Новости

Отчего легка строка Самуила Маршака?



В ноябре 2007 года исполнилось ровно 120 лет со дня рождения Самуила Яковлевича Маршака, замечательного советского поэта и переводчика. Сегодня мы не в состоянии представить собственное детство без человека рассеянного с улицы Бассейной, без дамы, которая «сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж», без мастера-ломастера и мистера Твистера… А ведь весь этот мир удивительных созданий был создан и населен фантазией одного-единственного человека, имя которому – Маршак.


«ДЛЯ ЗВУКОВ ЖИЗНИ НЕ ЩАДИТЬ…»


Казалось бы, обстоятельства вовсе не сулили Маршаку его грядущей блестящей литературной карьеры. Детство его прошло в крошечном провинциальном городке Острогожске Воронежской области, в семье, весьма далекой от филологии и уже тем более – от поэзии. Однако отец, изобретатель-самоучка, передал сыну пытливый ум и непреходящее удивление перед чудесами мира вместе с творческим, нестандартным отношением к реальности.


Интерес к «звонкой рифме» пробудился у мальчика рано: по собственному призванию, сочинять стихи он начал лет с четырех, а к одиннадцати годам написал уже несколько длиннейших поэм и перевел оду Горация. Интересно, что уже в самом раннем возрасте музы  оригинального и переводного творчества стали посещать его рука об руку.


Фортуна улыбнулась талантливому подростку: на него обратил внимание известный русский критик Стасов, а затем, в 1904 году, он познакомился с Горьким, который в дальнейшем поддерживал юное дарование и принимал активное участие в его судьбе.


ЮНОЕ ДАРОВАНИЕ ПЛЮС БЛЕСТЯЩЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ


Окончив гимназию, Маршак отправляется продолжать учебу в Великобританию. Там он сначала поступает в политехникум, а затем проходит курс наук в университете. Слушает английские народные стихи и песни, в совершенстве овладевает языком, а затем приступает к переводам баллад. Напомним, что в те годы большая часть русской интеллигенции свободно владела французским и немецким языками, зато английский оставался для нее за семью печатями. Таким образом, дальновидный и амбициозный молодой человек из провинции сразу оказывался в весьма привилегированном положении.


В 1914 году Маршак вернулся на Родину, где продолжил работу над переводами британских и шотландских авторов, сокровищами английского фольклора. Вскоре они увидели свет в журналах «Северные записки» и «Русская мысль». А в двадцатые годы Самуил Яковлевич впервые пробует перо в качестве детского драматурга и поэта.


«ВСЕ ТО, ЧЕГО КОСНЕТСЯ ЧЕЛОВЕК…»


Поэт с огромным увлечением работал над стихами для самых юных своих читателей. Он открывал мир вместе с ними и для них и не уставал удивляться его совершенству и красоте. При этом у него был поистине редкий дар преподносить, казалось бы, предельно скучные, давно набившие оскомину педагогические истины увлекательно и без малейшего занудства.


Безусловно, многим литературным приемам научило поэта народное творчество: русские считалки и потешки, английские песенки, сказки и загадки… Именно из них пришли в стихи Маршака звонкая, точная рифма, упругий ритм, многочисленные повторы и вариации. Возьмем, к примеру, замечательное стихотворение «Мяч», которое отскакивает от языка, точно резиновый снаряд от руки:
     

      Ты пятнадцать раз подряд
      Прыгал в угол и назад…


Разве задумывается ребенок или взрослый, впервые читающий эти строки, над тем, как уместно и тактично автор использовал в них диссонанс («прыгал в угол»)? Конечно же, нет, он просто с восторгом и упоением повторяет легкие, столь удачно обретенные слова, абсолютно  завороженный магией ритма и звука. Вот оно, обыкновенное, простое и повседневное чудо поэзии, за которым стоят виртуозное мастерство и титанический труд!


ЧЕЛОВЕК-ТЕАТР


Драматургия Маршака, разумеется, была отнюдь не случайной страницей в его творческой работе. Дар внутреннего перевоплощения вкупе с глубоким психологизмом был присущ ему изначально. Помноженное на интерес к фольклору и любовь к ребенку, это качество  закономерно обусловило продолжительный сценический успех таких его пьес, как «Кошкин дом», «Двенадцать месяцев», «Горя бояться – счастья не видать!»


Однако еще полнее, чем в драматургии, артистизм,  свойственный его натуре, воплотился в поэтическом переводе. В этом синтетическом жанре, помимо дара версификации, оказывается насущно необходимым умение вжиться в чужое состояние, а также внутренняя пластичность и чуткость. Вот почему далеко не все талантливые становятся хорошими переводчиками.


Маршак же в переводе стал одним из корифеев этого сложнейшего искусства. Он открыл для русского читателя не только британский фольклор с его неповторимо парадоксальным мышлением, но и сонеты Шекспира, шедевры Теннисона, баллады Стивенсона… Все эти «Золотые россыпи» стали достоянием нашей отечественной поэзии именно благодаря Маршаку. Можно не сомневаться, что создатель русского психологического театра Станиславский, прочтя стихи Бёрнса в его переводе, без колебаний воскликнул бы: «Верю!» Ибо чудо актерского перевоплощения состоялось, и великий шотландец обрел своё «второе Я» на русском языке.


«Я не волшебник, я только учусь!» - восклицает один из персонажей «Золушки» Евгения Шварца. Маршак был волшебником, но при этом всю свою жизнь не уставал учиться у Жизни.


Елена ПЕЧЕРСКАЯ

Нет комментариев

Добавить комментарий
Конструктор сайтов
Nethouse