Нужна консультация по продвижению сайта?

Оставьте контакты — всё расскажем!

История мест с Игорем Воеводиным. Спокойнее не верить

Как, например, связаны Люберцы и Мухоршибирь? И где это место, если Люберцы, например, знают все? А как вообще всё и все связаны в этом мире? С годами начинаешь понимать – ничего не случается само по себе. Ни одна встреча на свете не является случайной, и все мы связаны тысячами невидимых, но вполне осязаемых нитей – только захоти увидеть, ощутить, понять.



Опубликовано - 13.02.22 в 13:00 время чтения ~ 10 минут



… Уже почти два месяца мы колесили в вагоне-телестудии по железным дорогам России. Побывали, например, на Ленских приисках  Бодайбо, на Сахалине, на базе Дальней авиации под Благовещенском, поднимаясь в небо на стратегических бомбардировщиках с ядерным оружием на борту.

И вот – Улан -Удэ. Бурятия.

Наверное, только самый ленивый из попадающих сюда командированных не обмолвился по поводу огромной черного цвета головы Ленина, стоящей на главной площади. Поэтому промолчу.

А вот плакат «Требуйте горячие позы!», встреченный нами не раз на улицах, навел на грешные мысли.

Что делать – грешен человек…

- Это блюдо такое у нас,- сходу разочаровал таксист .- Типа чебуреков, что ли…

Мы ехали на рынок, на базар, как это место называют по всей России-матушке.

И сразу поразила туша осетра при входе. По смешной, по сравнению с Москвой, цене.

Базар был полупуст, и лишь несколько хозяек стояли в очереди к молочнице. Хотя у товарок ее по соседству в молочных рядах никто не приценивался.

-Дак это ж Лизавета!-Объяснили нам.

-И чо?-Подделываясь под местный говорок, не поняли мы.

-Да вы чо? С Мухоршибири ж она!

-Не, ну и чо?

-Чо, чо! Шибко горячо! Нету лучшей сметаны, чем у ей, вона чо…

-Тара есть?-Певуче спросила нас Лизавета, приятной широты и долготы блондинка лет сорока.-Эх, мушчины…Нате банку, потом занесете!

И отвесила нам литр.

Эх, Бурятия!

Здесь молоком считают то, что мы называем сливками. Сливками то, что у нас выдается за сметану. А сметаной…

Это нельзя описать. Это надо есть, столовыми ложками, пока к вечеру это не загустело, превращаясь в масло.

Мухоршибирь!

Мы приехали в это село староверов на следующий день. И знаю я с тех пор – если и есть рай на земле, други мои, то он – здесь, здесь, в осенней равнине, чуть приправленной горьковатыми дымами от сжигаемой листвы, близ таинственной реки Селенга, рядом с Шаралдаем, Хошун-Узуром, и в двух шагах от Харашибири!

Здесь воздух – пей всей грудью, здесь воля – гуляй, не хочу, здесь Лизавета, что глянет сочувственно, вздохнет тайком, и забудешь, горемыка, зачем и ходил по Земле, чего искал!

-Алкаши тут были сплошные,-вернул нас на почву мужичок возле ларька.-Даром, что староверами звались. А вот появилась новая женчина, и всех построила.

- Дак чо за женчина, отец?

- Дак председательша новая. Бой-баба. Так сказала:

- Кого пьяным в будни увижу – инвалидом сделается. Желающие попробовать имеются?

- И чо?

- Через плечо. Процветает ныне Мохоршибирь-то. Нету пьяных. Вспомнили, ага, што староверы. И товар дают честный, без обмана…

Мы ходили по твоим прямым улицам, Мухоршибирь. И чудились нам в легкой дымке осени ворота золотые да улицы, мощеные алмазами да яхонтами. И провожали нас задумчивыми взорами и золотой орел небесный, и вол, исполненный очей.

- Жениться тебе надо, паря, вона чо.-Сказала мне Лизавета.-Поди уж, за сорок?

- За сорок.

- Ну, дак и женись. Мало тебе женчин хороших? Гляди, опоздаешь…

И свело мне душу от правоты твоей, Лизавета.

Чего ищу, зачем брожу?

Вернусь – позвоню одной.

Из Люберец…

                                     Фома неверующий с ТВ

-Вы, конечно, из-за ламы приехали?-Спросили нас официальные лица в Улан-Удэ.

-Из-за какого ламы?-Удивились мы.

-Как из-за какого? Итигэлова.

-Ни сном, ни духом…

-Ннуу…Тут у нас…Мировая сенсация, в общем. Нетленное тело ламы, похороненного семьдесят пять лет назад, обнаружилось.

-И?

-Нну…В  общем, с нашей стороны комментариев не будет. Езжайте в Иволгинский дацан, там все и расскажут.

Иволгинский дацан, духовный центр буддистов Бурятии да и, пожалуй, всей России, находится от столицы республики недалеко. И осень, колдовская, необычная, бескрайняя, как просторы Монголии, что по соседству, опять приняла нас в свои объятия.

-Да. Это так,-сказали нам в буддистском монастыре.-Уже дней десять как это случилось.

-Но в это невозможно поверить…

-Поговорите с учеными. Нам с неверием сталкиваться не впервой.

-Поразительно, но это так,-сказали нам патологоанатомы, вручая официальные документы обследования тела.-Мы в своей работе ни с чем подобным никогда не сталкивались.

Запах морга, где происходила беседа, въелся здесь в одежду, и мы долго не могли от него избавиться.

Поразили глаза врачующих ушедших – абсолютно неживые.

-Смотри!-Шепнул мне оператор, глазами указав на стенгазету «К 8 марта!»

Там была нарисована красивая девушка-врач.

С такими же неживыми глазами…

-Да. Не знаем, как, но это – правда.-Сказали нам ученые в местном отделении Академии наук.-Как хотите, так и понимайте. Но даже одежда не истлела.

-Ом мани падме хум…Ом мани падме хум…Ом мани падме хум…

Молитва висела над входом в дацан, над равниной, чуть прикрытой от неба дымкой, над всей этой благословенной, таинственной, полной предчувствия чего-то небывалого и величественного, землей.

Вы знаете, как входят в буддистский храм? Нужно пройти вдоль вереницы крутящихся красных цилиндров, тронув каждый. Сколько раз они крутнутся – столько грехов с вас спишется.

Но нет здесь ни сумасшедших, вертящих барабаны, как белки, ни таких, надеюсь, грешников, которым, верти – не верти, ничего не поможет.

Тихо в дацане.

Дети молятся.

Люди.

Обычные люди.

-Сейчас проводятся с телом особые обряды, круглосуточно,-сказали нам монахи.-Читаются молитвы.

-Мы можем увидеть?

Монахи помедлили.

-Знаете…Можете. Но мы вам не советуем.

-Почему?

-Поймите. Вы – люди грешные. Все мы грешны, ходим по земле.

А он – чистый. Он святой.

-Но, уважаемые…-Сказал я. Я был у мощей христианских святых. Я видел плащаницу Христа в Турине. Меня допускали до гробниц великих мусульманских святых, и я молился Богу вместе с мусульманами. Буддисты нас не пустят?

Какая осень, Господи, твоя воля! Какая светлая грусть по всей Твоей земле, какая ширь и мощь, и воля, и тайна, и простота!

-Так-то оно так.-Ответили мне.-Мы не запрещаем. Но поймите, вам же может быть хуже. Вы – грешные. Он – чистый. Столкновение энергий. Несовместимость.

Все молчали.

-И еще. Видите ли…Он под стеклом. И стекло…Потеет.

-Что?!!!

-Вы не ослышались.

-Он дышит?!

-Похоже на то.

-Подождите! Он что, живой?!

Тишина.

Пауза.

И в конце ее, прямо на камеру:

-Да. Очень похоже.

Работала телекамера, фиксируя все. И потому, как нам просто объяснили монахи, что нельзя неподготовленному человеку приближаться к вновь обретенному святому, мы поверили.

Кассета с отснятым и смонтированным материалом улетела в Москву с рейсовым бортом, летчики прониклись важностью миссии.

В Домодедово кассету встречали администраторы канала.

Мы сели у телевизоров, с замиранием сердец ожидая выпуска вечерних новостей.

Ничего.

-Почему?!-Недоумевали мы.

И, кое-как скоротав ночь, стали смотреть утренние выпуски.

Ничего.

Ни полслова.

Я позвонил по спутниковому телефону главному начальнику канала, вероятно, его разбудив.

Впрочем, он вообще не отличался любовью к людям.

-А чего ты хочешь?-Буркнуло мне в ухо.-Вы же его не сняли? Самого-то?

-А вам что, мнения ученых мало? Патологоанатомов? Очевидцев? Нельзя к телу!

-Ну, а на нет – и суда нет. Нет сенсации.

-Пи-пи-пи,-запищала трубка. Отбой.

Бессилие владело нами.

Мы знали, что наш канал  – отстойник, где в большинстве своём одни напыщенные псевдожурналисты, но ведь должно же быть хоть какое-то чутье, раз уж они работают в новостях!

Чутье было у других. Прошла информация по агентствам, и следующий месяц дацан осаждали толпы корреспондентов со всего мира.

Сюжеты не уходили из эфира ведущих телеканалов и радиостанций.

И через неделю, покряхтев, сквозь зубы пробурчав нечто невразумительное, служба новостей нашего горе-канала выдало в эфир и наш репортаж.

Кому он был уже нужен?

Мы вернулись в Москву.

С телевидения меня через полгода выгнали, дружески подпинывая ножками.

Лама Итигэлов вошел во все мировые энциклопедии, объяснения у ученых нет, просто – чудо.

Чудо, и все.

Если верить справочникам, тело ламы, семьдесят пять лет пролежавшее в соли, ежегодно прибавляет в весе.

И знаете что, други?

Я благодарен этим  с канала.

Потому что есть нечто большее, чем сенсация – даже мировая, и точно более значимое, чем деньги главных премий.

Чем все деньги мира, слава и почет.

Я не преступил тот самый закон, о котором говорил Кант.

Моральный закон во мне.

А вы еще спрашиваете, какая связь между нами всеми, между Люберцами и Бурятией…

И да, благодарю, Лизавета, за пророчество.

Я женился.

Через месяц, как выгнали с ТВ.

Не выгнали бы – не решился.

Не рассмотрел бы, не почувствовал, не понял.

Ом мани падме хум.

-Что это?-Спросите вы.

Молитва сострадания ко всему живому.

Ом мани падме хум!






Нет комментариев
Добавить комментарий